Литтл Маунтинмэн

Куски меха засовывали в ширинки

«Куски меха засовывали в ширинки…» Заметки на полях документального романа Леонида Юзефовича «Зимняя дорога» о гражданской войне в Якутии
Алексей Волынец 13 января 2017
Фотохроника ТАСС
-----------------------------------------------------------
В уходящем 2016 году премию «Национальный бестселлер» получил роман Леонида Юзефовича «Зимняя дорога». В культурной жизни нашей страны «Нацбест» давно стал признанным литературным событием. «Выбор истинно лучшего произведения, созданного в прозе на русском языке в течение года» — гласит положение о премии. И в этом году выбор пал на историческое произведение, рассказывающее о гражданской войне в Якутии Точнее — о последних боях нашей большой гражданской войны, отгремевших 94 года назад посреди заснеженной якутской тайги. Книга Юзефовича даёт потрясающую картину той драмы, когда морозной зимой 1923 года сошлись в смертельном поединке на подступах к Якутску белый генерал и красный анархист. Иван Строд Впрочем, роман Юзефовича — это лишь большое современное послесловие к действительно настоящему бестселлеру своего времени, книге «В якутской тайге» Ивана Строда. Ту книгу печатали не только по всему СССР, от Якутска до Минска, — несколько англоязычных изданий начала 30-х годов прошлого века в Лондоне и Нью-Йорке рассказывали иностранной аудитории о необычной «Civil war in the taiga», гражданской войне в тайге, как назывался перевод книги Строда.Иван, он же Янис, Строд был не писателем, а главным участником той драмы с «красной» стороны. Но к несомненному таланту «полевого командира», настоящего боевого вождя, прилагался и литературный дар. Книга о «войне в тайге» оказалась куда больше чем просто очередные мемуары одной из сторон конфликта. По другую сторону, кстати, тоже сражался настоящий вождь и тоже не лишённый литературных вкусов — в перерывах между боями «белый генерал» Пепеляев пытался записывать стихи. Свой бестселлер о той войне он, как проигравшая сторона, по понятным причинам не написал. Отчасти за него это в 2016 году сделал Леонид Юзефович.Нет смысла пересказывать ту сложную историю, лучше прочитать о ней у Юзефовича или у самого Строда. Доступны современному читателю и несколько воспоминаний белых участников тех событий, и даже сборники документов тех лет. Поэтому хочется рассказать о другом. О том, что отличает те события от остальной гражданской войны.Прежде всего, это отдельные, но просто невероятные взлёты милосердия, прямо какие-то приступы гуманизма на фоне всеобщей и давно привычной жестокости. Затем — мороз… Нечеловеческий, нехарактерный для остальной, даже северной России, якутский холод. Знаменитый в русской истории «генерал Мороз» в той последней битве соблюдал строгий нейтралитет — одинаково разил и белых, и красных.



Подарок для убийцы.
В документальном романе «Зимняя дорога» два главных героя-антагониста, военачальники сражающихся сторон: «белый» Пепеляев и «красный» Строд. Оба убеждённые и яростные, но совсем не типичные представители своих «оттенков». Кроме них показан целый ряд второстепенных, хотя и не менее колоритных участников той истории.Нет нужды повторять, что все герои Юзефовича — это реальные лица. И вот один из них, упомянутый почти мимоходом, по силе драматизма способен затмить даже главную пару героев, а его невыдуманная судьба подобна религиозной легенде — настоящая библейская притча.Министром юстиции Дальневосточной республики он стал в 21 год, хотя на излёте гражданской войны такие карьеры уже никого не удивляли. Фантастическая для иного времени боевая биография тоже не казалась примечательной много пережившим современникам. Конечно, необычно, когда «красный» бежит в тайгу от «белых» с мешком книг вместо хлеба. Или защищает вместе с монголами буддийский монастырь от войск барона Унгерна. Но биографии такой лихости в то время были даже слишком часты. Красный отряд, оборонявший Верхоянск. 1923 год Врагов и товарищей сын забайкальского казака Сергей Широких-Полянский удивил другим — своей смертью. Хотя смертей в те годы было ещё больше, чем фантастических биографий. Но только его уход из жизни не смог оставить равнодушными даже повидавших море крови головорезов всех сторон.Весной 1922 года Широких-Полянский был назначен политическим комиссаром «Якутской губернии и Северного края». Главные силы «белых» давно разгромлены на всех фронтах, однако якутская тайга всё ещё охвачена гражданской войной. И в мае того же года в мелкой стычке за сотню вёрст к востоку от Якутска молодой комиссар получает смертельное ранение в живот. Его убийца — один из неграмотных якутских повстанцев — схвачен.Описывая этот эпизод в «Зимней дороге», Юзефович цитирует воспоминания Строда, участника той перестрелки в окрестностях якутского селения Амга: «Бойцы схватили стрелявшего и готовы были растерзать, но потом решили дать возможность умирающему застрелить его самому».Раненый был ещё жив, находился в сознании. После многих лет гражданской войны он не сомневался, что его ранение смертельно не то что посреди тайги, а даже окажись рядом лучший госпиталь тех лет. Тот же опыт войны даёт другое знание: умирающий понимает, что неизбежная в его случае агония будет мучительной и долгой.«Ему вложили в руку наган, — передаёт Юзефович рассказ одного из очевидцев, — но, когда перед ним поставили трясущегося человека в залатанных дырявых одеждах из звериных шкур и кожи, стрелять он отказался». Умирающий комиссар попросил накормить пленного и отпустить «на все четыре стороны». Более того, умирающий дарит убийце свой кисет с махоркой — «вещь, которая на войне после гибели хозяина обычно достаётся его ближайшему другу», — объясняет читателю Юзефович.Пленный якут долго не мог поверить в происходящее, потом заплакал и ушёл в тайгу. Смертельно раненый 24-летний комиссар умер к следующем утру. «Для многих большевиков это было непонятно», — напишет один из участников тех событий, рассказывая о недоумении товарищей убитого, вызванным таким неожиданным гуманизмом посреди гражданской войны. Но именно эта смерть и этот порыв души умирающего станут переломом в ходе гражданской войны в Якутии. «Разноголосая молва мгновенно разнесла этот потрясающий поступок умирающего красного комиссара. Если ранее при приближении отряда красных местные мирные жители убегали в тайгу, бросая дома престарелых родителей, маленьких детей, весь скот в страхе и в ужасе перед красными, то на обратном пути этого же отряда из Амги в Якутск их встречали приветливо, стараясь оказать любую помощь, более того, предупреждали, где повстанцы могут установить засаду. Позже отпущенный умирающим комиссаром повстанец за то, что рассказывал всем свою историю был расстрелян как большевистский агитатор…» — отписывает эти события современная книга «История Якутии в лицах».

Подробно на сайте Дальний Восток:
http://dv.land/history/kuski-mekha-zasovyvali-v-shirinki?utm_source=nsp&utm_medium=tass&utm_campaign=tgb