Литтл Маунтинмэн

ПарЫж фр.18


18

Собственно, ляжек у Бима нет. Поскольку и сами ноги у Бима – только одно название. Кряхтелки, а не ноги! Какие могут быть ноги и мышцы у человека по утрам преимущественно сидящего перед компьютером, забегающего на минуточку на работу: в офис Ксан Иваныча, а после обеда уже начинающего пить пиво. Причём ежедневно. При этом в неимоверном количестве. То есть до полного усрача. Это когда к концу дня так называемые ноги уже не ходят, а коряво переставляются: навроде костылей: по необходимости неупаденья.

Да, Бим поскорее хотел вернуться в гостиницу, чтобы наконец-то отдохнуть от невообразимых и регулярных гонок по автобанам и городам Европы.

Но сначала нужно было – чисто ритуально – отдать дань Парижу, и, если получится, возложить какому-нибудь серьёзному французскому Памятнику венок от Сибири.

А ещё – и это было гвоздем программы, и ради чего собственно затевался пресловутый бимовский Париж: он мечтал посидеть под Эйфелевой Башней! на господине Пеньке! который он вёз с собой специально для этой цели: то есть чтобы сфотографироваться на нём. И с ним. То бишь сверху, и в обнимку.

Про то, что он, проживая в сибирской Руси, на этом Пеньке, извините: шмякался с проститутками… да и не только с ними, если честно сказать, и оное, не украшающее Бима обстоятельство как-то забылось: в угаре подготовки что ли… Французская публика о тщательно – до спонтанности – готовящемся кощунстве даже не подозревала

Бим даже не думал о том, что в Париже, тем более у Эйфеля, французские копы, также называемые жандармами, такого наивного по простоте перформанса совершить не дадут. Ибо политикой тут и на грамм не пахнет! А пахнет тут международным русским здевательством. И нет никакой гейской толерантности. Тогда зачем всё это? Это вам не дешёвые, зато проверенные кокушки к мостовой прибивать.

Так что подзабылся вариант.

А господин Пень тем временем отлёживался в общественном гаражике под Нотр Гаром, в багажнике автомобиля Рено.

А лукавый был приёмчик-подлюка, признай, читатель!

***

Бим за первый день прогулки облапил… облапал? не один фонарный столб. Пару раз намеревался рыгнуть в самых известных местах.

На фотографиях этого вечера Бим выглядит расплывчатым облачком. Грех это фотографа или нечаянно сфотографированная параллельная «подссуть» Бима, никто не знает.

На Пигали от Бима последовало первое предупреждение: если сейчас, дескать, мы не остановимся и не выпьем пива, то он – Бим – блеванёт прямо на асфальт.

А в Париже, надо сказать, асфальта гораздо больше, чем тротуарной плитки и булыжника.

Так что многие мечтатели ошибаются, когда говорят, что «хотят парижский булыжник потоптать».

Его типа, мол, разные известные личности топтали, и они тоже хотят приобщиться… к знаменитым следам.

Через полминуты у Мулен-Ружа (а это тоже на Пигали) Бим заорал: «Я вижу лавку!»

– Ну дак и что с того? – спросил кто-то.

А Бим снова: там хорошая лавочка, дескать… на аллее пристроена. Ему приглянулась. И: если не передохнем, хотя бы чуть-чуть, то он дальше не пойдёт.

И делает вид, что ищет стетоскоп… или какой там прибор для измерения давления – я-то особо не разбираюсь, и пугает: сами идите, мол, а он останется. Мол, доберётся как-нибудь до дому сам. Это ему, дескать, не из Сенегала шлёпать.

Дался же нам этот Сенегал! Это что, страна? На берегу чего? какой-такой лужи-окияна?

Мы с Ксан Иванычем переглянулись. Я сделал поэтическую рожу – как Маяковский на трибуне ИБД (Института Благородных Девиц).

Ксан Иваныч сообразил правильно: пора!

И лукаво блеснул глазом. Что означало: сейчас мы его (Бима) испытаем на прочность.

Начал не издалека, а в лоб:

– А что, Сергеич, давай так поступим… – Бим при этих словах напрягся, а Ксан Иваныч декларировал решение аутодафе: «Мы приехали сюда, чтобы посмотреть Париж, а не тебя в обнимку с бомжами, – а так оно и было, – а если ты будешь молить пива на каждом шагу и нас шантажировать, то мы Париж не посмотрим. Правильно, Кирюха?»

Естественно, что я подтвердил.

– Так вот, если хочешь, – продолжил Ксан Иваныч, – то оставайся тут и иди дальше своим ходом… пей своё пиво сколько влезет, а мы с Кирюхой пойдём… по своему...

Ксаня тут хотел сообщить о смене маршрута: в сторону большей интересности, но что для этого пришлось бы включить первую скорость, но которую Бим явно бы не выдержал против остальных спортсменов ввиду…

Но тут Бим прервал его.

– Сосать! – громко, с выибоном крикнул он, – а мы шли по зебре в этот момент, – так что идущая поблизости толпа французских людей вскинулась на нас, как на идиотов.

А девочка в юбчонке, что возглавляла толпу и уже приблизилась к нам вплотную, намереваясь проскользнуь мимо нас жестикулирующих… она подскочила как кенгуру при встрече с дикобразом, остановилась, вперила взгляд в Порфирия, как бы требуя объяснения: что, мол, за шум тут на улице, а драки нет?

– Я требую от них продолжения разговора! – сказал Бим французской девочке. И ткнул в нас пальцем.

А девочка, видать, такая же горемыка-путешественница, что и мы, только женского рода, и, судя по миндальным глазам и верёвочной причёске, – нерусская.

Это я так решил. А носительница дрэдов отвернулась, не пожелав ни малейшего сосания.

Удостоила фырканьем, и не стала знакомиться с Бимом. Зато вскинула свой фотоаппарат, а до того презрительно – одним взглядом – оценила мою «мыльницу», и стала своим дорогим прибором вертеть туда-сюда: явно в расчёте на нас – чисто болванов, и обезьянничать: делая будто репортёрские позы.

Фигурка у неё была «ничё так себе»: можно было бы даже шмякнуть… чисто декоративно, для крестика, а не по любви.

Глядя на нашу группировку с девочкой по центру, образовалась кучка других бульварных фотографов.

А девка вертится и красуется перед всеми, будто профессионалка.

Мы давно осилили переход. Заменился цвет светофора, и народ схлынул.

А мы застыли на асфальте, ровно по оси бульвара. Объявление приговора Биму, как вы уже поняли, затянулось на неопределённое время.

– Я пофотографирую тут ещё, а вы можете начинать переговоры. – Это сказал я.

И товарищи пошли ругаться в сторонку.

Лишь от «нечего делать» я сфотографировал Мулен Руж в который уж раз. Теперь для хохмы – снизу, почти от асфальта. У фотографов эта позиция от земли называется «собачьей», а на моём фотике есть специальное репортёрское зеркальце для подобных случаев. Потом шмыгнул на проезжую часть. И, пока машинки стояли, ожидая разрешающего сигнала, успел щёлкнуть ещё пару кадров. Затем вернулся на аллею, поднял камеру над головой, снял Мулен Руж: ещё и ещё: как он мне надоел!

Девочка переминается неподалёку, тоже чего-то щёлкает. Я это дело просёк. Пригнулся, нацелился, будто на Мулен Руж, а сам постарался чтобы в кадр попали девочкины ноги, юбка и максимально то, что под ней. Юбчонка средней длины, так что разглядеть сверхсекретное не удалось. Но факт есть факт: отчего бы не попробовать.

Девочка, хоть и обезьянка, и с минимумом мозгов, таки вычислила: мужик занимается не вполне богоугодным делом; и стала отгонять меня: кыш, типа, мух ты вредный! Погрозила пальцем. Показала на полицейского: сейчас он тебя, мол! вмешиваешься в частную жизнь, пристаёшь без моего согласия и тэпэ.

Я отмаячил: всё, мол, нормалёк, чего зря шебутиться, достоинства особо не ущербляю, барон не барон, и не чемпион по высшему пилотажу в искусстве, но пытаюсь делать высоко-художественный снимок.

Дальше-больше. Я осмелел дополнительно: Франция таки: никто тут меня не знает, делаю что хочу, нахожусь в рамках. Приблизился к девочке, жестами пояснил чего от неё желаю – а пожелал я её крупный план с фонарём за спиной – красиво, мол, будет.

Она поняла, согласилась, молча так махнула головой: давай, мол, но только один раз, а потом «мотай отсюда».

Отлично! И я сфотал серию – в движении – одним щелчком. Со стороны и не подумаешь, что о тебе снимают целое кино. Есть такая полезная кнопка: чтоб спортсменов в движухе снимать. Когда фотаешь один раз что-нибудь, например, человека, или корову, то часто, и именно в данный момент, объект моргает. Узнаёшь об этом когда уже поздно что-то исправить. А если щёлкаешь семь кадров подряд с частотой в доли секунды, то, братцы-кролики, уже есть из чего выбрать.

Девочка – в порядке «культурного обмена» – направила на меня (бомжевидного русского) свой аппарат. И я, её стараниями, очутился на фоне знаменитой мельницы.

Стены мельницы покрашены в малиновое: примерно так, как какой-то киевский императорско-юнкерский лицей, симулирующий якобы перевязь какого-то кренделя на коне.

Постскриптум: фото попало в интернет. Лет через этак пять-шесть я обнаружил самого себя на площади Пигали.

– Так оно и было всегда с цветом, – говорят истинные аборигены и те из друзей, кто рассматривал эту фотку и удивлялся несуразности: Париж и 1/2Эктов – как такое возможно? Что за странное сочетание: столько дерьма на Париж вылить и при этом остаться чистеньким, и даже запечатлеться в Инстаграмме на века, с рейтингом.

А что такого? Почему бы архитектору и начинающему писателю, а пока что графоману, не прославлять собственным существованием Париж, и в обратном порядке?

Ну да и ладно. Вернёмся к Пигали. А крылья ветряка там вроде бы и не вертятся.

А может, и вертятся, но только вечером. У них, возможно, экономия электроэнергии также в тренде. А девчонка-то стоит. (Ждёт, когда я абзац додиктую, ага.)

– Штаны снять? Я сниму. Хочешь? – спросил я девочку жестами.

Если бы она сказала «да», то я, не смущаясь, тут же снял бы. Но она сказала «нет». Постеснялась, видишь ли.

А когда я уходил, она повертела пальцем у головы и сказала, повергнув меня в шок, на слегка ломаном, но на настоящем-принастоящем русском языке: «Такой пожилой, а этакий дурак».

Тут-то я прямо охнул.

– Ого, – подумал, – нарвался на русскую кралю-барышню с миндалём – видно восток в зачатии всё-таки поучаствовал, и в дворянских традициях воспитанную. Надо же! И сколь же их тут – таких хитро перекрашенных русских?

Нужной колкости для мгновенного ответа, разумеется, не нашлось.

Суд по правам человека описанного выше эпизода не видел. Поди докажи – было нет!

– А почём съёмка? – кто-то там, по-ихнему, спросил.

– А нипочём, – я бы так ответил, если бы вовремя перевёл вопрос. А так приходится просто догадываться – чего они там спросили… Может, спрашивали «где тут ближайший сортир».

У русских такое фотошоу бесплатно, а вы тут чего изволили выдумать? Шесть тыщ долларов за кадр? Дык, я не журналист с Монда. То есть не Мондавошь. Так что не пошли бы вы в Сорочи со своими вопросами на засыпку, к цыганам!

Метки:

Записи из этого журнала по тегу «ПарЫж»