Литтл Маунтинмэн

РУЛЬКА, УТИЦА И КАПУСТА (10 coda)

0 0 0 РУЛЬКА УТИЦА И КАПУСТА 250 фас.jpg
10  

Закончен, наконец, импровизированный завтрак.

Ксан Иваныч, сидя на краю окна, засмолил выслуженную сигаретку.

Малёха, обиженный залежалой едой, мы уже посвящали ему строки, просто могло что-то измениться, пока старшие трещали…

Нет, ни хрена, ничего не поменялось, словом, Малёха недоволен. Он клевал что-то раз пять в тарелке и ровно пять раз обиженно бросал вилку, едва поднося её то к губам, то к носу.

Тактика поднесения к носу его устроила больше. По крайней мере, он не пачкал жиром губы.

Наконец он не выдержал издевательств: он не из тех котов, которым вместо кити-кэта норовят всучить «гэ».

Он без затруднений выпросил у папани двадцать евро и слинял в рецепцию. При этом – с пользой для дела – захватил ноутбук.

***

Уже не совсем утро. Но ещё и не день в полном понимании.

Уборка со стола то ли закончилась, то ли не начиналась со всем: из глубины веков этой важной детали обстановки и действий не видно. В театре же пусть обыгрывают как хотят.

– Толпы молодых с рюкзаками здесь, – почти выкрикнул Ксан Иваныч громко и одухотворенно, перевесившись через раму. Зачесалась и удовлетворилась ответственным действием нога. – Толпы!!! Толпы!!!

– Верблюды??? – спрашивает Бим с ударением на «ы». – Хухры-мухры горбатые?

– Какой... верблюды? Почему верблюды? Не восток. Ну, молодежь... в этом хостеле. Толпами! Девки, парни. С рюкзачками. С большими, с маленькими... Вон они косяками, гуськом ходят. Смотрите! Обалдеть! Со самого сранья!

– А в Голландии...

– А потому что железной дороги-то нету у них, вот они все с рюкзачками, пешком... – сказал наивный и ненаблюдательный Ксан Иваныч про отсутствие трамвая.

Трамвай на самом деле в Мюнхене есть. Есть и электричка, плавно переходящая в подземку. Всё неподалёку. Прямо под окнами хостела две ветки трамвайной линии. Ксан Иваныч просто ещё не разобрался спросонок, а вчера не заметил трамваев от излишнего количества пива и нервного состояния души. А его, между прочим, придерживали за рукав и словами, чтобы он не пересекал рельсы в неположенном месте. Похеру! Всё забылось.

А Кирьян Егорович помнит мельчайшие подробности. Память у него так странно, аж до нелепости, устроена. На деталях он строит книжки. Детали ему – фундамент. Он гиперреалист. Оттого-то книжки пухнут у него как на дрожжах.

А что, и детали нынче в почёте, если превратить их в концепт!

У крыльца хостела, по наблюдению Кирьяна Егоровича, всегда стояли автобусы с молодыми – от школьного до студенческого возраста – туристами, или с немецкими пенсионерами – от шестидесяти. И с раннего утра до позднего вечера внизу происходило мощное броуновское движение.

Обычнейшие рюкзачки чем-то вдруг удивили Ксан Иваныча. Он вечно углублён в свои думы, составляя планы на будущее, считая километры и дни, а элементы прочей, кипящей вокруг жизни замечаются им как прекрасные проблески-осияния в замутнённом рассудке.

– А в Голландии... все с рюкзачками, заявляет глубокий знаток Нидерландов Кирьян Егорович, сам намертво приклеенный к своему хребтинному мотузку, в котором помещались и фотоаппарат, и путеводитель, и навигатор, и карты, и две трубки с табаком. Да чего интересного там только не было... – И с велосипедами. В Германии велосипедов поменьше. В Чехии тоже.

– А потому что... – начал Бим свою версию. Но, договорить ему никто не дал.

– А утром встали, вот и мечутся. Мусор в кусты запуздырили, ещё и ПЛЮЮТСЯ, – торопясь и выпучив оки, комментирует нижнюю сцену Ксан Иваныч. Он чрезвычано встревожен немецкой нечистоплотностью. Рассказывали совсем наоборот!

Про рюкзачки и велосипеды тема забыта.

О том, как немцы пукают, харкают и рыгают, Ксан Иванычу расскажут в следующий раз. Или он сам увидит и услышит.

– А Сами ПЛЮНУЛИ бы, – посоветовал Бим.

– Я уже плюнул, – беззаботно произнёс Ксан Иваныч, – когда вы, блядные люди, спали.

– Где мы раньше были, так там есть нечего. Есть нечего против вчерашнего. Нет вообще. Вообще нету, – комментирует вчерашний ужин с огромыми порциями на четверых в «Аугустинере» Ксан Иваныч. – А про капусту я тебе так просто скажу: хуjовая начисто капуста.

Мне она тоже не понравилась, – говорит Бим. – Но не так как тебе: чуть пjздатее она.

– Это в какую же сторону пjздатее, в лучшую или совсем в hеровую? – недопонял Кирьян Егорович литературного с подвохом выражения.

Ах и тонок, ах и непредсказуем русский язык. Только что он был лепестком розы (не надейтесь, не влагалищным) и вот уже скрючился в шип, и впился в вас, зараза!

Не перевести эту энциклопического вида книженцию англичанам с французами, ой не перевести!

Так же, как Вия опосля не перевели толково на их иностранный сценарий… Понапридумывали хрени и заставили героя метлу примерять… для полёта… Цивиль, мать ихнюю! Ладно, промолчим...

Ну и, разве что из вредности расстараются, ибо плохого об Англии ни слова, а Германдия аж цветёт сорняками, хотя наши путешественники ничего против этой страны не имеют и, можно сказать, даже испытывают некое почтение, уважение и даже хорошую зависть. Исключая, конечно, отрыжки войны, где русские никак не могут придумать себе опослявоенного поведения.

Бим не ответил методом уточнения, и теперь мир не узнает: хоть чуть-чуть понравилась ли Биму немецкая капуста?

– Да, вот так, у нас есть кислая тушёная капуста. Она делается из своих бочек. Квасится, – продолжает шпарить знаниями Ксан Иваныч.

– А что, такая же капуста, только кислее. – Это встрял появившийся незаметным вскользом Малёха. Глаза его по неизвестной причине вертятся как белки в колесе, или как желтки в кипятке, если их разогнать ложкой на манер лошадей по арене.

– Неужто курнул? – думает Кирюха. – Где ж он, гад молокососовый, смог это паршивое дело найти, ещё и незнаючи немецкого?

– Нет, а у них из свежей делается. Кислая капуста та...

– А у нас ботвой присыпают и ...

– Тоже как здесь, только там добавлена какая-то квашеная капуста, кислая капуста...

– Просто они таким способом делают. Они и квасят как-то не так. А у этих она красная.

– Да-а-а! Совсем красная.

Как это исторически важно!

– А и в Пулайнере и в Аллесе тоже так. (Два известных кабака в Угадайгороде).

– Они по баварской традиции хотят. В Аллесе кислей капуста.

– Лучше бы мы свою квашеную капусту взяли! Руссиш капуст! Квас, блинЪ. Показать им...

– Да! Ну всё равно. Ну всё равно у нас в Аллесе просто уксусу добавляют, – кипятится Ксан Иваныч, доказывая свою версию ненастоящей германской и якобы неправильно квашеной капусты.

Ксан Иванычу откуда-то известна история капусты. На этот раз он, кажется, был прав. Действительно немцы капусту не квасят. По ихнему квашеная капуста звучит как Sauerkraut, и она считается наиболее известным немецким блюдом в мире. Квашение придумано древними греками, римлянами, китайцами согласно интернету.

Правильное квашение это по одной из версий – шинкование и консервирование под действием молочной кислоты, которая якобы образуется – надо бы проверить, думает теперь уже Кирьян Егорович – от сбраживания сахара из капустного сока. Русские парни используют в процессе бочки и гнёт. Немецкое квашение это сплошная обманка. Поддельная, якобы квашеная капуста, пришла в Европу от монголов в тринадцатом веке.

– Когда было квасить капусту древним монголам при их кочевом-то образе жизни? – это вступил в спор Порфирий Сергеевич. Он ум и совесть нашей архитектурной горе-эпохи. – Может, бабы в юртах так и делали, но у них стали бы колом проблемы с деревом.

И то верно. Откуда взяться бочкам без дерева и бочкарей? Поэтому они сначала варили её, может, в глиняной посуде, потом добавляли туда жареный лук, некоторые кислые ягоды –типа того, что попадалось по дороге, или росли в монгольских степях – например, можжевельник. Где-то будто бы находили лимон (это не проверено), доставали из авосек чесноки и добавляли придорожную зелень.

– Это что ли, – спрашивает автор от имени всех русских алкоголиков, – та самая правильная квашеная капуста, под которую так хорошо идёт правильная водочка?

CODA