Литтл Маунтинмэн

Эротика Харрисона Маркса глазами Таракана Графомануса

От Таракана Графомануса (из Санаториума)

   Вроде бы позиционирую себя тарака...упс графоманом, и не пристало бы заниматься такими вещами.
   Однако, какой таракан графоман может пройти мимо темы эротики и секса? Какая книжка может быть привлекательной (если она не для детей и, эскъюзми, не для полных даунов) без углубления в тайны любви (а там и секс присутствует), если она базируется на реальности, а не на марсианской жизни.
   Хотя, кто его знает: как там на цивильном докатастрофном  Марсе проистекало размножение, и требовалась ли для этого любовь, или можно было обойтись? То есть цивильно и без этики продолжать род свой? или так: шмякаться, забавляясь? По-насекомому, по-звериному или по-гейски. Как вам такой толерантный подход?
Тут вопрос. Насколько нам симпатичны обитатели Марса? Они нам родственники или никто?
   Если там вместо понятного землянам физического образа женщины (голова, титьки, ноги) хозяйничали бы, положим, разумные тараканы?
   Думаю, что вряд ли нас особо заинтересовала бы такая любовь. Кроме порции тошноты вряд ли обычный человек что-нибудь полезное, кроме порции блевотины, извлёк бы для себя и из себя. Ну, марсоведы и зоологи-цивилизационщики бы заинтересовались, бизнесмены бы тут же рядом очутились, СМИ, ЦРУ и другие интересные организации.
   То, что мы сейчас посмотрим на фотографиях (в Прозе.ру, увы, не посмотрят), словно частично происходило на Марсе. Нет, там не тараканы... то есть не тараканихи. Но, ЕДРЁН КОРЕНЬ! Так называемая эротика, любезно демонстрируемая нашему современнику "попаданцем в 50-60-е" фотохудожником Харрисоном Марксом местами ни в какие ворота не лезет! В этом заковыка. Коли художник свой жанр назвал "эротикой" (за язык-то его никто не тянул), то и мы рассматриваем это "показываемое им" именно с этой точки зрения: веря названию, данным человеком с неоттянутым насильно языком. А не называй с бухты-барахты, если не любишь плюх!
   Можно говорить и утешать современного зрителя формулами о "становлении эротики 50-х", об этапе "ранней эротике и её философско-этическом обосновании", о "выпочковании ранней эротики из грубого быта" как в "низком" искусстве народников, о "клюквинке" в скучном царстве мещанства того времени, о своеобразном юморе через секс при отсутствии эротичного белья (это неправда, хотя и о "бронзе кожи" помним). Можно также рассуждать о вкусах, о нравах, о "той поре". О том, что во все времена люди были одинаковыми. И что, мол, мужчинам было без разницы: в какое тряпьё юная леди или почтенная матрона, расположенные к сексу, были разнаряжены. А также предположим, что раньше в моде были "кудрявые лобки", а бритва презиралась, и что "чем кудрявее, тем сексуальней". Мужчине, мол, важно увидеть обнажёнку, чтобы у него - как у мартышки - тут же происходит поворот в мозгах и прочая органическая рефлексия.
  Но во все времена, как мне таракан-графоману кажется, существовали такие понятия, как: целомудренность, скромность, эротизм без пошлости, без вызова, без дурацкого кривлянья, что, будто мол, покажешь мужику письку или кусок груди, и он уже готов... И фотограф готов снимать будто бы хоть что, лишь бы у него "творчески встало", а что думает взыскательный зритель "ему до лампочки".
   Всё так, и не так. Не то чтобы "немного не так", а "совсем не так".
   Пошлость и вульгарность, недостаток ума, отсутствие любовной игры и привлекательности в сексе и в половом акте, в том числе (как это ни странно порой звучит)  всегда присутствовали в цивильном обществе, наряду с совсем противоположным и контрастным, что одни стыдливо прикрывали, задувая свечи, а другие, напротив, возносили до божественного сатанизма, дионисийства, вакханалии, содома и пыр.
   Фокус в том, как правильно именовать эти явления.
   Когда фотохудожник снимает чистую порнуху, а называет это эротикой, то это неправильно.
   Когда вместо так называемой "эстетичной эротики" как искусства изображения в области обнажённого тела, мы видим вульгарщину, неприкрытую "голую" бытовуху и полное отсутствие вкуса, композиции, заменяемое почти случайными кадрами без включения разума, щадящего зрение и разума режима в отношении наблюдателя, то мы всё это и называем подходяще. Что "искусства тут ноль" и "не надо нам впаривать дрочиловы картинки", и историзмом тут не пахнет.
   А если желаешь видеть историзм и движение искусства, то и назови так: "истоки и развитие псевдожанра порнографии и поиска в нём элемента культуры, в nn-е годы", а не "эротика".
   Гражданки ню у Харрисона Маркса, по большей части вовсе не ню в художественном смысле, а безмозглые, пошлые эксгибиционистки с юмором, стёбом, вызовом и без оных прелестей.
   А фотохудожник Харрисон просто дитя своего века, бытовик, домашник. И приблизился к высокому эротизму - как особому культурному феномену не больше, чем на 10 центов. И то хлеб. Бывает ещё "голее" и по-настоящему бесстыдней: до извращения.
   Тут я доложил свою точку зрения.
   А вы смотрите и делайте свои выводы.

Фотки позаимствованы тут.
imgonline-com-ua-resize-DhBkmkOphNX.jpg