5 июля 2016

Литтл Маунтинмэн

РУЛЬКА, УТИЦА И КАПУСТА (9.2)

0 0 0 РУЛЬКА УТИЦА И КАПУСТА 250 фас.jpg
9.2  

Тема рульки в самом разгаре.

Ксан Иваныч сунул лицо в сервировку и нарыл в гуще обёрток и бумажных мешочков рульку: «Вот, это рулька. Нету, нету! Рулька. Рулька. Что это, не рулька Вам?»

Бим:

– Да-а-а… Только... – Тут длительная жевательная пауза.

– Да! – громко хмыкает Бим, – может и рулька, а мы щас и проверим… а ножичка у вас... такой шибко... есть? Нет? Где ножичек? Я же не съем такой кусище!

Ксан Иваныч расстарался заранее, пока все ещё спали. Он настоящий герой, генерал, русский фюрер, искренне любищий своих зольдат. Русо зольдатен, русо официрен!

Рулька представляет собой хоть и огромный, но начатый кусок. Он творчески пожулькан, разделён Ксан Иванычем на мелкие вкусные и большие невкусные части. Резан ножичком и рван руками.

Ещё бы бирочки наклеил и потянул бы сверхдобрый Ксан Иваныч на старшину с прапорщиком и любимую внучиковую бабушку поверх генерала.

Бим выразил недоумение и несогласие пользовать обглоданную кем-то, пусть даже и лучшим товарищем, к тому же генералом экспедиции, рульку, которая после такой обработки стала ему теперь не мясом, а пересортицей.

Потом в другом ворохе мяса откопал аппетитные, не тронутые никем и прожаренные шкурки: «Вот она рулечка, от рулечки… так её... ах ты блЪ! Ща-ас...».

Снова пауза. Процесс поглощения. Одно удовольствие слушать экстремально довольного Бима.

Был бы радиоэфир, так и чувствовался бы в эфире изобразительный ряд: рот до ушей во весь широкоформат, а по радио слышен бы был реальный треск «по-живому», тигрино разрываемого мяса.

Так, как здесь прочли, так и запишем. И проставим нужную фамилию: Бах, Прокофьев, Рамштайн.

Рулька! Мать её! Какой классный продукт!

Бим! Какой человечище, какая сатира и юмор! Лучшего десерта для ума не придумаешь.

Задорнов против него – нудило скоморошье.

Скоморохи против него – зудильные лягушки.

***

– Так что, Киря, ты меня не переубедишь, – неожиданно заявил Бим, обглодав очередную костищу и вытерев об трусы пальцы.

Бим по заведённой – армейской что ли… пески, тушканы – по той, короче, привычке штаны одевал только непосредственно перед выходом в важный свет. Трусы – раньше, но одевал не по велению сердца – так бы и ходил голым, а по настоянию товарищей: не модель, поди, господин Бим, и не этот Чув, который прославился в Потайях, и нечего сверкать тем, что у каждого под прикрытием штанов есть, и может даже не хуже.

– А что? – спросил кто-то.

– Про гомон, – продолжал мысль Бим. – Гомон. Всё-таки они это... добавляют звук... ну шумов... сами в зале. Специально. Для этого. На публику, ну! Не может такого быть. Не может такого быть. Такого шума. При любой акустике. Не может быть. Чтоб это было так... Ну-у-у… мое мнение это... гения...

Ох, ни фу…гас!

– Абы-вуы[1] там нет, – тихо произнес Ксан Иваныч.

– Что-что? Что за абы... и что ещё? Вуы – так ты сказал?

– Ха! – усмехнулся Ксан Иваныч. – Волосатики хе'ровы. Архитекторы. Тьфу! Словари по Власянице надо читать. Не читано? Лень, да?

– Прошу объяснений! Незачем тут нас хитрить. – На лице Порфирия неудовольствие. А как же ещё – его уличили в невежестве, а он до тех пор считал себя минимум Ефроном.

– Не будет вам никаких объяснений. – Ксан Иваныч кинул в рот щепку от рульки. – Приедете домой и засуньте свои фобла в словарь. Ешьте давайте. Хватит пыль молоть... языком.

– Пока доедем – забудем всё. Я уже забыл. Абы-вуы?

Аба-вуа, – сказал Ксан Иваныч с серьёзным видом. Будем в Париже – зайдём в Нотр-Дам. Тогда я пальцем ткну куда надо и всё расскажу.

– Нотр-Дам, Нотр-Дам. До него ещё доехать надо, – сказал Бим. – Кирьяныч, ты понял что-нибудь?

Кирьян Егорович в ответ поёжился.

– Вот и я говорю, – продолжил Бим. – Нас тут за дураков держут{C}{C}{C}[2]{C}{C}{C}.

И чуть позже: – Оба на! Яйца- то нет варёного. Вот считай день насмарку! Абы-вуа, блЪ! Во! Новый мат... Егорыч?

– Что?

Абы-вуа! Франция, блЪ! Франкишон матыуа! А по ненецки умеешь материться?

– Как?

– По ненецки, я ж говорю.

– Пошёл ты в зад...!

– Болтун…! – смеялся Ксан Иваныч.

{C}{C}{C}




(продолжение)

{C}{C}{C}

{C}{C}{C}[1]{C}{C}{C} Специальный акустический потолок над кафедрами в готических соборах.

{C}{C}{C}[2]{C}{C}{C} В Августинере шёл жаркий спор о сильнейшем зальном гуле. Бим твёрдо стоял на том, что «они» специально усиливают звук для привлечения посетителей и создания специфической атмосферы. К.Е. и К.И., воспитанные на стр. акустике, упорно стояли на том, что эффект происходит всего лишь благодаря многорядному цилиндрическому потолку.

Литтл Маунтинмэн

ДОРОГИ ЖЕЛЕЗНЫЕ И ВСЯКИЕ (1.3)

fonstola_ru-108564 900.jpg
1.3

Я вам щас немножко поздней терминологии подкину, и вы прыгнете из двадцать первого века назад, и станете спецом века девятнадцатого.

***

Для преодоления человеческих расстояний (особенно в кандалах, а также на сменных лошадках с нумерными колокольчиками на дугах и с почтовыми отправлениями в мешках, даже на резвых скакунах, везущих дотелеграфные военные циркуляры, защищённые от постороннего взгляда всего лишь сургучами) требуется немало мастерства.

Сколько таких циркуляров было отнято и порвано по дороге любопытствующими и, порой даже не умеющими читать разбойными уполномоченными?

Об этом никто не думал.

Надо доставить пакет – под козырёк и помчал!

Надо отобрать – отобрал и прочёл.

Не пригодилось чтиво – выбросил. Не смог прочесть – утешение тебе: приспособь для туалета.

Не понравился тебе посыльный. Варианты: рябостью, робостью, рвением, наглыми глазами, криками о помощи, обещанием мести – дак пристрели его и концы в воду (синонимы: и делу конец, шабаш, кранты, баста, точка). Делов-то, понимашь, одна пуля всего, а тебе тир и радость, память детства и юношества.

Каков русский язык! Каково разнообразие обозначений смерти! Застегни мне молнию на ширинке моей памяти, о божественная Первопочта!

Сколько при этом пролито крови! Мама ро'дная!

Реки этой жидкости окружают аллеи мёртвых.

Аллеи мёртвых раскинуты по берегам эритроцитных рек.

Сколько сляпано по-быстрому придорожных крестиков, если узнают, конечно, родственники и попутчики последнюю биографическую историю несчастного посыльного, путешественника, путника? Опасны эти профессии в применении к русским дорогам.

В безрессорных бричках с побритыми, именитыми ссыльными и на обычных телегах с переселенцами, и даже для набитых социалистическими каторжными теплушек, снабжённых бодро лязгающими колёсами, исстари времени требовалось больше, чем для пересечения с аналогичными целями – хоть вдоль, хоть поперёк – любой, не объятой войной, европейской державы-державочки.

Война и революция в контексте дорог – мероприятие особое.

Понятие времени в ратно-дорожном пространстве непредсказуемо и одновелико между перевалочной станцией, незапланированной остановкой и конечным вокзалом.

Оно равно расстоянию между жизнью и смертью.

Кстати сказать, в изначальные времена вокзал был местом развлечений. С ресторацией, с платформой для наблюдения за поездами, это было, на манер шоу. Там сидели дамы с зонтиками и махали ручками друг дружке. Это было со сценой, с певичками, а то и с голыми стриптизёршими, скачущими по столам. Лежачие дамочки тож оттелева пошли: жратва на животах, меж грудей, самое вкусное в устричном районе, сверху липстик салата, сбоку веточка укропа, рядом чашечка с соусом, бери свою макаронину, твоя собственная spagetti уж рвётся из панталон наружу, дамы пожирают её глазами, макай на выбор, вон в ту голубоглазую, и кушай...

Смотреть и промакивать можешь не отрываясь: никто из тётенек тебе плохого не скажет, они все как одна рота солдаток женского легиона – лесбиянки плюют на тебя ненужного, с побегом мужской принадлежности, который после первой крепкой рюмки становится невидимкой, ибо скукоживается в стручок, горошек, гашек, гашетка, стреляют... Опа, перебор, кажется что-то попуталось со временем... Механический сочинитель… Интернет-репетитор, двухъядерный орфограф… Зело-заело там и там.

(продолжение следует) fрэндить

Литтл Маунтинмэн

ТРУСЫ И СТРИНГИ (12.1)

0 0 0 Трусы и стринги 250 фас.jpg
12.1

Итак. Относительно новый, когда-то распрекрасный, а теперь просто известный читателю жёлтый с фиолетовыми цветами (место ему в лондонском музее большой литературы имени Чарльза Диккенса), при том раскладной диван на всех один.

Одын, одын? Совсем одын! Эта армянская песня совсем не к этому случаю.

Клопы в диване временно побеждены.

Их неиспаряющиеся сами по себе могилки находятся во внутренней картонной полости дивана и густо припорошены ядовитым порошком.

И потому постельные принадлежности дислоцируются совсем в другом, не приспособленном к крупным вещам, месте.

Это место называется одёжным шкафом, который фактически служит универсальным складом, в котором, кроме приличной одежды и прочей хруни, находится всё остальное.

Если кто-то наивно хотел бы поймать Кирьяна Егоровича на слове и, хитро улыбаясь, спросил бы: «А что, может ещё и гантели там лежат?»

Тогда Кирьян Егорович без запинки и ничуть не сумняшеся, не только ничтоже, но и вообще никак, ответил бы, что не только гантели.

– А что ещё, позвольте спросить? – это уже читатель-буквоед. Он знает смешной объём такого шкафа. У него самого такой же.

– Что-что.

И знаменитая гиря 100 кг, и компьютер обыкновенный полтора гига оперативки, и две пишмашинки, одна из них, что действующая, с западающей «М» – в точности как у Сары: помните «Милого Уолтера с лимонным соком»?

И псевдохрустальная люстра там лежит, опрометчиво подаренная ему товарищем, г-ном чёрным волосатиком Заборовым – сыном джорского заповедника, прекрасным живописцем, угрюмым молодцом – ещё на пятидесятилетие.

Там же лыжные ботинки, пара-другая запасных клавиатур и сниток кабелей, связки книг для бумажного утиля, драные майки с носками на пенсионную старость, гвозди разные, металлические и пластмассовые, забытые после разовой аренды сыновьи штиблеты 45-го размера.

Там Дашкины заскорузлые туфли, там замолкший надолго и с отломанными крутками Жулькин бумбокс,

Там железобетонные – трёхлетней давности – кедровые шишки.

Страницы не хватит, чтобы перечислить всё важное имущество уникального склада пожилого архитектора.

Поэтому прерываем перечисление и возвращаемся к спальному предмету, являющемуся на самом деле причиной многих семейных драм нашего подозрительного сообщества.

Уж не скрытый ли это «Порнодром» на одного пользователя?
(продолжение следует) fрэндить