20 октября 2016

Литтл Маунтинмэн

ДНЕВНИКОВОЕ. Почему именно эти?

Стараюсь каждый месяц приобретать на Озоне от трёх до пяти бумажных книжек. У каждой такой покупки своя мотивация.
   В октябре (а ща 2016 год) вышло так:
1-я ПОКУПКА
Авиамодельный кружок при школе номер шесть.jpg
   

    Когда-то (в самом начале своего пребывания в ЖЖ) довольно-таки глубоко "наехал" на сэра Макса Фрая (Светлана Мартынчик - для тех кто не знает) по поводу выпущенного под её брэндом нового сборника разных авторов: "Авиамодельный кружок при школе №6".
     Тогда этот сборник всего-лишь предполагался к печати. Теперь он есть во всех магазинах, в том числе и в OZONе, услугами которого я давно пользуюсь.
    
В тот раз я "получил" от Макса Фрая по мозгам: за мой совершенно нелестный отзыв, который носил характер  «критики впрок», то есть критики на нечитанное произведение. Другими словами, я описывал предполагаемую реакцию.
   
Таких фокусов (расскажите о вкусе нееденных французских лягушек) я вообще-то не люблю. Но тут будто доктор Иванов принялся втыкать в кокушки шприц с адреналином, и я, при каждом  впрыске, по-лягушачьи вскидывал ручонки и выкидывал лапками соответствующие дозе коленца.
   
Я, товарищески любя, стыдил сэра Макса в вольной или невольной пропаганде "литературной чернухи", которая многим "обыкновенным читателям"  – то есть без либеральных и анархических вывихов – давно уж обрыдла, а у более высокоорганизованных вызывала тошнотный рефлекс.   
     Я рассуждал не совсем с потолочной позиции, а основывался на добротно, и притом пафосно, прописанном автором анонсе – судя по стилю, вполне под стать содержанию  книги, –  в котором читателю обещались распрекрасные ужасы из-под пера талантливейших молодых писателей.

Судил я также по представленным иллюстрациям, вовсе даже восхитительным по мастерству и энергии: без шуток.
Да и художница в моём представлении была настоящей куколкой. Лучше бы она была страшной ведьмой: тогда я, может, не так бы распалялся.

    Но участие женской руки в каждом нарисованном скелетике, в каждом чёрном гробе и в каждом ку-кукс-клановом колпачке с чумными венецианскими носами   подстёгивало меня втройне – и я изощрялся как мог.
     Вслед за алавердынским пенделем и вежливым пожеланием наблюдать как можно чаще мой автопортрет в зарешёченном окне психушки, –  я поимел несколько забавных, тролличьего вида неприятностей от фанов сэра Макса.
     Там мне обещалось много чего любопытного, включая шутливую расправу с таким же развеселым смертельным исходом в случае если я не остановлю ниагару лжи на их героя.

А чего ещё можно ждать от рассерженных фанатов? Они же все сплошь и рядом шутники энд фантазёры, энд садисты. И я им был нужен. Я совершенно вовремя попался им под руку. Они давно уже мечтали выразить свою преданность Максу. И вот он я: сам напросился. По-другому фаны просто не могли поступить.  Они вели себя максимально вежливо: ибо не прислали по почте яду и не кидались динамитом, попутно взрывая невинных окружающих, которые знать не знают кто такой сэр Макс. Они  просто и конкретно окунули голову неосторожного критика в ассенизаторскую бочку, а потом вынули: иди, мол, дядя, на хер, на первый раз ты прощён.
    В общем, я их понимаю.
    Я пошёл по указанному адресу и ничуть не обиделся. Жаль только мне, что экзекуторы не были такими талантливыми, как их живой фетиш Макс Фрай.
    Но, на то и существует субординация  в цивильном мире: кто-то должен создавать подслащенные литературные какашки (извините: чоколадки), а кто-то – их разгребать, сушить-варить, сортировать по пакетикам и объявлять панацеей.
     И я обещал (самому себе) непременно прочесть эту чёртову книжку, с тем, чтобы доподлинно удостовериться - насколько я прав или неправ; а, по прочтению, или утвердиться в своём ожидании ужасного, или принести извинения сэру Максу в случае своей ошибки.

Теперь такая оказия стала возможной. В ноябре буду читать эту книгу.
В декабре, надеюсь, созреет реактивный антворт.
     Хочу вновь сообщить, что я, по большому счёту, вовсе не противник сказочного творчества Макса Фрая.

Напротив, мне нравится ювелирная, а ля времён средневекового расцвета искусств – техника его письма.
Этого не скажешь о довольно-таки пустом, бесцельном содержании приключений девочкоподобного героя: а он – наблюдатель из нашего мира, почти что Холмс с Ватсоном.
    А также трогательно смешна водопереливная жизнь окружающих его персонажей.
    А этот тотальный мир чрезвычайно наивных волшебников – чёрных и белых, и где красочно, дотошно, и даже психологично,  то есть "литературно витиевато", расписывается довольно-таки бестолковое их  «существование ради существования»? Разве это «серьёзная сказка»? Разве это может сравниться с ярчайшим Средиземьем Толкина и не менее романтичным и продуманным со всех сторон миром Поттера от Роулинг?

Извини, читатель, что отвлекаюсь от предмета купли – «Авиамодельного кружка» – на параллельную тему, но без этого, чувствую,  не получится.
Речь тут идёт о существовании   персонажей на поле выдуманного для них мира, что вообще-то понятно, поощрительно и простительно (в зависимости от писательской  удачи или неудачи).
Но это их времяпровождение, включая все внутрикнижные страсти, не особо мотивированы. Этому мешает в значительной степени их тотальное волшебство: от мала до велика. Оно настолько тотально, что приходится с этим свойством  бороться по придуманным писательницей правилам (примерно как у людей с их законами, религией и моралью). В этом-то и состояла самая сложная задача автора: загнать мир волшебников в рациональные, по-волшебному, конечно, рамки. Без такой внешней регуляции с писателем случилась бы большая фиасковая труба, а в книге воцарился бы мир батьки Махно.
Сравнение поведенческих мотиваций в сказочном максофраевском «там» и в рациональном «у нас» сложилось вовсе не в сказочную и не в писательскую пользу: на материалистичной земле-матушке всё как-то гораздо значительней что ли, как-то «настоящее», гораздо переживательнее и, в итоге, интереснее.
     Или я чего-то недопонимаю. Или действительно  являюсь полным болваном, согласно клейма от великой писательницы. Или упорствую (не доводя до дурдома), не желая принимать вольностей "опостмодернившейся" и "отолерантнившейся" сегодня (у терпимых писателей) и глупейшей, безграмотной, скучнейшей (у псевдописателей-последователей жанра) фэнтезийной науки. Против времён Дж.Р.Р.Толкина и Дж.Роулинг именно так ситуация и выглядит, ничего не преувеличивая.
     Тем не менее подчёркиваю (это ли не садомазо, паралич сознания и безответная любовь!),что я продолжаю плаксиво и униженно, тугоухо и либерально уважать сэра Макса-Светлану Мартынчик: 1. за трудолюбие, 2. за стилистический талант в его-её собственных книгах, 3. За красивые обложки, специальные шрифты (сильно не дотягивает до толкиеновских азбук, но намёк-то обозначен) и выпущенный предпоследним толстючий том, который так красиво смотрится на полке.


PS. Возвращаясь к нашим баранам, просто сообщаю: жду не дождусь прибытия «Авиамодельного кружка».
.............................................................

2-я ПОКУПКА
Умберто Эко Шесть прогулок в литературных лесах.jpg

"Шесть прогулок в литературных лесах" Умберто Эко. Признаюсь к своему стыду, что я не читал этого знаменитого писателя. Возможно, что я бы удовлетворился онлайн-чтением, но именно такой книжки на просторах интернета и не нашёл. Решил купить, тем более, что я довольно тщательно изучаю сейчас всё то, что относится к писательским кухням. Тем более, что Умберто Эко является докой в филологии.
.......................................................................
    3-я ПОКУПКА
Умберто Эко Шесть прогулок в литературных лесах.jpg

Это том третий из семитомника Михаила Бахтина, и называется он "Теория романа" (1930-1961). Всё это мне чрезвычайно нужно. Ибо, я (если не помру раньше времени) собираюсь писать цикл (или не цикл, а как получится) "Графоманус Санаториум". Для тех кто не силён в филологии и литературоведении скажу только то (со слов одной уважаемой бывшей студентки), что этот автор в соответствующих учебных заведениях является БОГОМ литературоведения.
Также интересны даты, демонстрирующие долготу книгонаписания: 1930-61 г.г. Дело в том, что этого автора столько времени не печатали в СССР. Интересно, почему? Что там такого чёрноволшебного?
Тридцатые годы  понятны: автор только разгонялся.
С войной тоже ясно: не до этого было издателям, самим бы выжить.
А последующие послевоенные годы, 16 лет? Думаю, что книга в этот период "кристаллизовалась и выкристаллизовывалась" (как  сложен для иностранца русский язык, а русскому хоть бы что).
"А как непонятен Русский мир", - думают.
"А как же так случилось, что у проклятых коммунистов процветает филология, неужто у кухаркиных детей сообразилки работают?", - закручиваются иностранные мозги.
    - Тем более, следует прочесть, коли иностранцам это странно. Значит мне станет приятно, хоть у меня мать и не из кухарок. – Так решил я, и отправил бабло в Озон.
 

заcтолбить freundа