pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

Ученик и учитель ремесла фальшивомонетного. Фрагмент 4

смешарик позитивный (3) 750.jpg4

Опыт с семнадцатого года по этому дельцу кой–какой у старшего Себайлы есть. Не зря ездил в Джорку в феврале. Но надо что–то опять для Вилли подновить, и дождаться идущей с востока краски с бумагой. Справиться в этих краях с таким бумажным дельцем мог только Мойша Себайло. Не вполне честное это дельце, да что оставалось делать: ни копейки, ни крошки в карманах. Имели только то, что набрали в кострищах, да в тайнике кой-чего, и худая лошаденка с пролеткой осталась.

С утра тронули на новую дислокацию. Лошаденку с пролеткой оставили Вихорихе на временное сохранение.

И за то спасибо.

Всем спасибо. Всем выгодно такое сотрудничество. Хоть и опасное. В революцию, да в гражданку лучше меньше знать и меньше знакомиться с пришлыми.

И опять опустел Таежный Притон гостями.

До следующей встречи, гости дорогие!

***

Зимой Михейша натапливает хибару до требуемой иностранной технике прохлады: а подать ей ровно семнадцать градусов! – иначе выйдет железяка из строя. Летом Михейша забавляется ставнями, запуская в хату сквозняки, и матюкается на градусник. Нежности сии телячьи прописаны в инструксьоне! Когда раз в доме начальства не было, проверил технику на прочность: подзапустил морозцу: а что? Успел бы поддать жару перед приездом начальства и вышел бы сухим из воды. Но не испортилась техника! Еще лучше заработала! Вот же тварь! А сказать никому нельзя: не только не поверят, а еще и накажут за опыты.

Жёг Михейша целую зиму хворостины с шишками, колол дрова. В воскресенья гадал по золе и полешкам, и искренне костерил выходимую на них судьбу.

Выпадало и свободное время, когда Мохел, Антон–Антихрист с Невсчетом уходили сражаться с зверьем–птицей, а отец с Вилли уезжали то в Омск, то в Ёкск по делам.

Немало потрудясь, научился Никоша–молодец, не глядя в свежую стодолларовую банкноту, выписывать в снегу простецкие инициалы Главного управляющего государственного казначейского банка Соединенных Штатов. А это уже что– то!

Повторить роспись господина NN легко, – она в мельчайших пропорциях и деталях давно прописалась в Никошиных снах.

Разбуди Никошу ночью и сунь ему бумажку с карандашом, – будет вам и mr.NN, и господин Клемансо.

Высунь его на улицу, вели для смеха художественно сходить до сугроба – та же история.

Все снежные горки на опушке давно вредоносно и фольклорно оформлены и прописаны мастером нового ссучего (ссыльнаго ли) жанра Никошей.

Поджпись г–на Клемансо повторить гораздо сложнее, но при надлежащем старании тоже можно. Хотя и ни к чему. Нет его подписи на американских банкнотах.

Никоша – талантливый юноша.

***

Никоше (до того еще, как порезали его мать красные мстильщики и подлые чекисты) воззавидовал сам маэстро Циркач–Сибириевский – дворянин в опале и замечательный художник, пейзажист по необходимости пропитания. Как–то ссыльный мастер заехал за красками и новыми холстами в Ёкск. Посетил частную мастерскую–школу некоего гражданина художника Ёси Куницына. Там в числе десятка других над дичью, овощами и голыми дворниками издевался, как хотел кудрявоволосый и талантливый – слов нет, – юнец Никон – поручил молодому художнику прорисовать не выходившие у него самого сосульки в изящных ноздрях Жозефины – лошади великого маршала Нея. Кажется, так ее звали. Мало, мало памятников у лошадей! Нет и табличек на могилках. Куда деваются лошади после смерти? Чаще всего съедаемы они воронами и диким зверьем. В черепах десятилетиями живут и размножаются змеи, потом поселяются муравьи и насыпают над ними свои дома с тыщакилометровыми коридорами. Где раньше был мозг – стал муравьиный Сенат. Незавидная у лошадей участь. Всего паре десятков удалось отметиться в истории.

У Циркача никак не выходили блестки, да и сами изделия дедушки Мороза походили на его ненастоящую ватную бороду, промокнутую в жидком нафталине.

Каждый луврский посетитель может рассмотреть в подробностях изумительной правдивости лошадиную сосульку от Никоши–мастера.

То смотреть надо в легендарной «Переправе побитых франкмасонов по наледи Люцернского водохранилища» .

А вот вывести по краям сугроба сурьезные по замыслу водяные английские знаки сможет не каждый.

Даже Никоше нелегко.

Тем более в мороз, когда не только руки–ноги стынут, но и писательный прибор вот–вот может, звякнув колокольцем, отвалиться, превратясь в длинную, как у снежной бабы, искряную как ночные звезды, испускающую ледяные стружки морковь.

Потренировавшись в зимнике с месяцок, – а зимы в тех местах длинные – знаки у Никоши стали получаться лучше не только на снегу, но и на этюдиках к матрицам.

Отец Никошин по таковски не мог.

Стучали по сенкам подошвы валенок.

Нет, не валенки то были – настоящие, обменные на побрякушки корякские унты.

Выбегал прыжками Мойша из дому.

Не успевал он до ветра.

Крякал с досады, отливал по старинке вбок. Мощно и споро.

Валил сей водопад завалинку.

Сыпалась с мерзлых досок мокрая семечная шелуха. Превращалась в слиплые гроздья.

Лежало так до весны.

Всмотрелся тогда Мойша удовлетворенно вдаль. Свел крепко лопатки, встряхнул монолитной, в момент смерзшейся бородой.

Попрыгал.

Завис на пике прыжка удивленно. Висел многокрылым и умелым в висяках яманеком–пегасом секунды две: разглядел, наконец–то, вдали Никошину галерею.

Подошел. Вгляделся еще раз. Недурно вышел mr.NN! Один в один его роспись. Хороша галерея! Реалии так и прут с узора.

Улыбнулся Мойша. Завистливо и весело стало в его голове.

Поднакопил Палестиныч сил, испружинился и каплями спонавыдавил копию Никошиного творчества.

Вышла из затеи одна смехота.

Посмеялся над своей неловкотой, – де, не в форме он был.

Трещала башка со вчерашнего ужина.

Через силу обиды похвалил Никошу–мастера и подозвал к себе Одноглазого Вилли, чтобы подивиться с ним новому виду искусства, и сына–умельца вознести до иностранных небес.

Вышел Вилли. Удивился совсем немного: «Да ерунда это все. Плевое дело!»

Расширинился Вилли.

Вытащил Вилли иностранную струю и помахал ею кое–как.

Подгреб на свисточный призыв сынок. Втроем посмеялись Виллиному искусству: «Безобразие в искусстве! Не подпись, а насмешка над родиной–матерью Америкой».

Никоша красотой и проворством рисующего, не порченого обрезкой пе–пе победил всех. Тому бы и быть так.

Пусть стояла бы галерея до весны и радовала бы глаз редких музейных посетителей, заходящих в заимку раз в век.

Но велел Вилли разворошить все художественные упражнения и присыпать их снежком: невоспитанные красногвардейцы с бескультурной милицией, или беляки, не посвященные в тайну Колчака, могли ненароком нагрянуть и попортить галеристам настроение.

Tags: ФУЙ_ШУЙ, Фуй-Шуй
Subscribe

Posts from This Journal “ФУЙ_ШУЙ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments