pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

Ученик и учитель ремесла фальшивомонетного. Фрагмент 5

смешарик позитивный (3) 750.jpg
5

В семье Мойши Палестиновича живопись, рисунок и лепка это давняя семейная традиция.

Палестина, Египет и Московия – ничто перед талантливой Сайберией.

Искусство мира, – сказывал Михайло Ломоносов по дороге из Европы, – вообще будет произрастать Сайберией.

А Себайлы в Сайберии – это душевные светлячки, врачеватели–подорожники, прекрасные стрекозки перед ужасными американскими и африканскими слепнями, кактусами, мушками цэцэ.

Начальному рисованию Никоша с братьями обучался в Ёкске.

Но у братьев не пошло дальше набросков и этюдиков. Ушли раньше. А Никоша остался. Забросили братья цветные карандаши, изломали в крошки пастель, забросали глиной и утопили в ручьях мольберты, стали из ружей по бутылкам палить.

Заводные щуки, сидя в корнях на нересте и, обступив такой красоты картины, хватались за животики, выпуская от смеха воздушных пузанов заместо метанья созрелой икры.

А Мойша–отец таки брал несколько уроков у Селифания, заезжая в народные Джорские курсы.

Плюнул.

Не получалось ничего у Мойши.

Вместо причесок и грив выходили у него, словно надсмеиваясь над криволапыми попытками, копенки тощей соломы.

Валёры вкруг голов у него сливались напрочь с фоном. Фон – с ниспадающими волнами натурных драпировок, напоминая и там и сям осыпи булыжных камней.

Количество пальцев натуры не координировалось анатомией. «Сие не обязательно, – говорил он, – главное: уловить характер сибирчанок».

То–то выходили новорожденные характеры! Смех, да и только!

Без всматривания в характеры было сходу видно: писал он будто не с людей живых, а с вампиров, залежалых покойников, с убийц женского полу, квазимодш иностранных разных.

Руки – крюки, шеи – воротные подпорки, груди – мешки с мягким, без единой четкой тени, с растертым в полутонах коровьим дерьмом.

Мраморная кожа убранных в кокошники царевен отдает свежеостуженной чугуниной. Где нашел художник такой черноты люмографных красок – черт его знает. Разве что только пальцами не растушевывал краски, а вымазывался так, будто ел их тайно в голодный пост.

Самое кокошники... – да что говорить о кокошниках – ничего примечательного в тех самоцветах не было, и нет. Опять камни, мушиные точки, воронье сранье. Где сверканье? Где грани и смелые, коровинские мазки? Не родился тогда Коровин? Не выполз на сцену импрессионист, словно в тумане рисующий? Где реальность изображения и, как следствие, желание украсть? Это искусство: обмануть зрителя нарисованной на багете мухой. Чтобы каждый пытался ее смахнуть. Остальное всё – подделка и забава.

Одно слово – литейщик, грубогравер и старый хрыч! Взялся за художества, а сам – фальшивых дел только мастер, и больше ни на что не гож.

К обнаженке, словно сговорившись в злости, не подпускали старухи–натурщицы, – сами по себе ходячие склады кож да костей.

– Слабоват ты в живописании, – утверждали натурщицы хором, – подпустим к нашему телу, но только... – переглянувшись... – коли одаришь каждую собольей шубой.

И глумятся поедом, твари такие.

К искусству и опыту, имея презрение, хохочут и надругиваются такими хриплыми – будто паровозными гудками – голосами.

– Отчаливай с перрона, мол, ужо.

– Заводи пары.

– Хватит над холстами издреваться.

Не пожалей Мойша Палестиноич соболиных шкур, – так стал бы он смахом как подарколюбивый лондонский денди, или – по–модному – меценат; а он хитроумно макаронил под русского мужика.

Силен был Мойша только по настоящим, мужественным, железным искусствам.

Привык излучать из обычной руды металл презренный.

Но вот несколько ослаб зрением Мойша: это было, когда поселилась в глазу подлая металлическая стружка.

То случилось при тренировочной выточке копии гравюры, сварганенной печатней Иоганна Гуттенберга.

Но все равно Мойша еще что–то мог.

Изобразить зеркально банкноту в железе? – да раз плюнуть. Рисунок только оригинальный дай! Бумажку такую. Пара месяцев и готово – хоть щас в печатню. Раз, правда, ошибся: трудился неделю над резаньем, а про зеркальность забыл. Вышла банкнота задом наперед и шиворот–навыворот. Выкинул Мойша и банкноту, и матрицу в горячие угли. Ворошил черной кочергой яркую матрицу, пока не растаял свинец в жару и не превратился в грязный слиток.

– Ого, еще немного поправить, и выйдет милосская Венера без рук и ног.

И поставил Псевду–Венеру на чурбачок.

Чурбачок на красную полку водрузил. И стал чурбачку молиться: «Дай счастья, дай здоровья, дай денег в достатке», – будто от денег счастья у людей прибавляется.

***

Семенов, Деникин и Александр Колчак – известнейшие фальшивомонетчики, здоровались с Мойшей за его волосатую небанкирскую руку. – Я предупреждалЪ, я говорилЪ: классный спец. лучше не найти в Сибири этой проклятой.

После отрясывали свои отдельно: дескать, не жми шибко в следующий раз   – пальцы нашевысокоблагородиям сломаешь.

А Шадре только кивали головой от порога: иди, мол, работай, нечего на краски оплаты просить. На пару бумажек – на тебе по баночке алой, изумрудной и лазоревой.

– А золотисто–желтой еще надо, Васильич! – говорил маэстро Шадра, – без золотистой – какой может быть орел? Чи черный, али как? – посмеиваясь.

– Иди, иди. Без шантажа не можешь уже? Работаешь не за интерес, а за расстрельную отсрочку. А не справишься, так работу заберем и отдадим Мойше Палестиновичу.   Мойша из твоих мертвецов настоящую двухголовую птицу сделает.

Александра помалкивал про задуманные им русские доллары.

***

Надо сказать честно относительно обсмеянной банкирской подписи.

Имелись в тайной подможной библиотечке папы Мойши: одно заверительное письмо от г–на Клемансо и одно любовное от mr.NN, любезно переданные ему Одноглазым Вилли.

Подмогнул тут сильно один сербский священник, занимавшийся оформлением паспортов для военных агентов, квартировавшим в Мукдене, что неподалеку от Порт–Артура.

Мукден и Порт–Артур тогда уже были японскими.

Агенты как–нибудь худо–бедно, да поживали. Ездили в Киото, Токио, были в Нью–Йорке будто бы проездом через Сингапур на родину в Врхбосну. А на самом деле намеревались ехать на Салоникский фронт – свободы добиваться силой оружия.

Искали правды в ордерно–купольном Конгрессе Соединенных Штатов, заглядывали в окна, гуляя карнизами. Совали в окна палки с крючками. Ничего толкового не приобрели, только почем зря играли в догонялки с полицейскими псами. Шарились в палисадах и задворках Белого дома. Все искали какие–то бумаги. Во время праздника Пурима разглядывали по фальшивому спецприглашению овальный кабинет Вашингорода. Радовались портретам, здоровались со служащими. Там и познакомились с президентом всея ихних Америк. По дринк–пьяни, естественно.

И mr.NN там был, виски с ними пил. Одобрил сербскую свободу. Сватал бабки. Купился на обещалки. Подписал перекрашеным сербам проездной документ. А этого и надобно было агентам.

Подпись в оригинале – вот где собака была зарыта!

На обратном пути топтали сербы Тауэр. Валялись по заданию богатенького Вилли на клумбах с принцессками уэльскими и с их молодыми прислужницами. Словом, не зря тратили шпионское время и виллины денежки.

Нашли и прихватили с тех клумб пару королевских переписулек со всеми нужными постскриптумами всех заинтересованных дешевыми фальшивыми долларами заместо тяжелого и неудобного в обращении натюр–золота.

***

Пока то, да се творилось в Америках, Никоша проживал с папенькой в арктических условиях на дальней Антошкиной заимке и помогал, готовясь к настоящему делу, – в чем только мог, – легендарному в будущем, засекреченному сейчас отцу.

Печатать деньги Александре в лесном подвале, а не в городском, где как известно, шныряла вездесущая охранка – как подвластная филерская, так и конная милиция, и международная агентура... – печатать в тайге всяко гораздо ловчее.

В подвал надо было пудами везти нелистовой полуфабрикат, а это вам не пачка бумажек и не малое почтовое отправление. В городе заметят сразу.

В любом случае водяную бумагу следовало переправить через океан и два китайских моря, забитых японцами, а вдобавок еще рисковать в портах Калифорнии, где узорчатая бумага непременно бы вызвала повышенный таможенный интерес.

Таможня со звездато–жуковато–полосатыми лентами через весь герб, поддерживала в то время военно–морской бизнес гораздо больше, чем любые мутные правительственные договоренности и лояльные, но слабо конкурентные межфамильно иудные лобби.

Tags: ФУЙ_ШУЙ, Фуй-Шуй
Subscribe

Posts from This Journal “ФУЙ_ШУЙ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments