pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

Алчные, хитрые, жестокие. Фр.2

Чичи 500.jpg2

Бла-бла-бла да бла-бла-бла... ... ...

Надоели такие герои с разговорами об одном и том же. Пропускаем часть базара.

***

Покумекали.

Желвак:

– Ну, смотри, Стёпка! А то, похоже, срыгнуть собрался. Не выйдет теперь так. Не прострекотит. Мы за тебя, брат, столько отсидели, пока ты тут в пузе жир тиражировал. Такого понавидывали – тебе и во сне не придёт.

– И ещё отсидите, – буркнул Кожан и засмеялся, – партия наша скажет, комиссар ткнёт пальцем, дак все сядем, и звери и ловцы. На выбор. За ними не задержится. Не поняли ещё красного смысла? Кому-то социализм, а большинству – нары. Короче так: бабки делим пополам. Половина чеке, – иначе не выйдет – другая законным и корешам. По честному поделим. Всё поняли?

– Честно-то честно, а хазу кому на? – осмелился Степан.

– Кому-кому! В коммуну ещё отдай! А как всегда, нах! А чего почём зря интересуешься? Поймите, дурни. Чека расширяется, людей с Сибири набирают. Едут уже. Так что надо успевать и брать максимум. По Марксу и по Ленину жить, понял: не жалеть мешков, тащить всё, но сначала самое дорогое: стартовать с сортиру опосля посеру и всё по херу! Понято? Или нет? ...А постепенно из них наберём пацанов, свежачка, обучим как надо жить. Думаете им Чека платить будут? Думаете, они там задерживаются? Там, бля, у молодых батарея почище нашего. А что, он деревенский, несмышлёныш, чистый дурак и бошку на стрельбу высовывает. У них, зелёных, уши впереди мозгов. Как, бля, у суслика. В Чеке, бля, чуть провинился и, хер-рак! к стенке. Своих к стенке! Вот такая совесть у Чека. У них там очередь: попользовать зелёного и в утиль! Чтобы знатоков не плодить. Воровать и бомбить лучше среди идиотов и руками идиотов. Чтобы самим чистенькими... Так что из этих пацанов мы умных себе возьмём. Пусть освоятся, а следом...

– Э-э, Кожан. С зеленью и твой хитрый кабур[1] нам понятен. Согласуем. Ты у нас вождь. Так веди прямо как вождь и не сомневайся. А мы вожакам верим. Пока верим, отметь, блядь, покедова на мякине не прокололись.

– Пока не прокалывались, – грубо отвечал Кожан.

– Хорошо, тогда так: без тебя нам скучнее.

– Не сглазить бы!

– Ну, всё, козяку, мэкэлаву[2]! – запел Насос словно цыган. И крутнулся вокруг себя.

– В гости будешь звать, так себе забирай, – встрял Алтын, а мы тоже подкрасимся чеками и у тебя угол сымем. – Шутит так, или серьёзно, у Алтына порой такой толщины юмора не поднять.

– Комнат там много, – поддакнул Степан.

– Хорош вариант? – продолжал Алтын, почти не удостоив Степкиного уточнения оценкой. – Слышали твой план. Отличная хата... на слух, правда... и чёрный ход есть. А у нас явка толковая давно в отсутствии обретается. Это те не Мамка-Одесска! Надоело, верь, Кожан, по говняным дырам, да в подвалах шкоркать, да в кабаках родное спускать. Своё надо иметь, честно нажитое имущество. Со сральником, ванной, блядь, с девками... чё их грязных щелбать: сначала подмыть, шампани налить... и, бульк... туда. И там пежить и пежить, вертеть и долбить... шумовкой... сопелку их. Чё мы, хуже буржуинов? И пить своё, и шампани хотца иной раз, а не втридорога и не кабацкую разболтуху. Мануфактурка-то работает ещё наша? Ха-ха-ха! Ну, и как предложеньице? – и Алтын лихо сбил кепчонку на затылок.

– А то и продать можем твою новую хатенку... раза на три. Давай? – предложил Жало, сам удивляясь своей неожиданной, такой дерзкой и денежной выдумке – как банк без мокрухи взять.

– То надо думать, у меня начальство есть, – мотивировал Кожан, – комиссары один на другом. И наверх надо подать. Прыщей, да клопов политических, знаете сколько над ими? А сколько жён, а марух[3] сколько! Марух у них пруд с тележкой. Вот, то-то и оно. А вы тут... башку молите об стенку. У них фраера есть покрепше наших. О! Политика, ептыть! Как их обойти? Делиться всё равно надо станет.

Воцарилась временная тишина.

– Я от вас теперь никуда, – заранее готовит отступного Степан, стрельнув в тишину просительным колером. – Куда вы, туда и я. Знаю, что на крючке я. Ну, нормалёк, понимаю. – И совсем осмелевши: «Если что, так сразу кляузу в Чека на меня, так?»

– Херов! Мы своих не сдаём, – сказал Желвак Чёрный. Лицо у него смурнее тучи, под щёками мышцы дрыгают-играются. Отсюда и кликуха. – Лучше мы тебя сами шлёпнем. Зачем нам риски такие, дубина? Бэмс под ребро и тишина. А у вас, чекистов, чё? Закон крепче нашего, что ли? – Посмотрел по сторонам. Стороны молчат, будто водой набрались по уши. – Крепче. Догада такая есть. Так же Кожан? Подтверди военную тайну.

Кожан только хмыкнул. – Вот проныра, такой огромный, есть где спрятать, а всё у тебя на виду! Все тайны, бля. Нахер вот цукиром так откровенно мажешь? Сладко, бля. Не наш это базар. И ты не сука.

Обиделся немного Желвак на чекиста в законе.

– Да ладно. Не обижайсь, забудь... Курнём покедова! – и громко, с пафосом: «Давай – ка, товарищ красногвардеец Желвак, из заначки нам всем по нюхе. Будете по половинке?»

– Чужого чё ж не пощучить. Нюхнем, давай. А после по галичке[4]!

– Я не буду, – попросту отказался Степан.

– А мы продажных мальчиков не приглашаем. Ишь, в друзья как перемещает! Ровно крот: тихохонько так.

Желвак достал кисет, из него железную коробочку.

– Мне с собой этого дела носить не положено, – продолжал Кожан, – проколюсь на кейфе. Я понемногу совсем, перед делом только... А у нас дело выклёвывается. Так?

– Вроде того.

– Значит можно. Давай, давай, не жалей. Забей ка мне по шейку...

– Эх, банки-хвостики! – запел Алтын.

– Это после.

Услышана и «шейка». Вспомнил своё тюремное увлечение Жалов и затрещал тараторкой:

– Законы щас гибкие, как молодуха.

А куда ей шею гнёшь,

так в то место и етёшь.

Можешь в зад как на парад,

можешь в ухо, можешь в нос,

лишь б не насморк, не понос...

Философствует Жало, декламируя недавний собственный стих, процарапанный сплюснутым под конкой и наточенным гвоздиком на стенке камеры.

Амнистия спасла четверых друзей, а это половина кодлы:

– Поэт!

– Маяковский!

– Сенька Есенька!

Башку петуха за мозги дурака![5]

– Ну всё, хорош, Жало. Не наёбся ещё на воле? Роли щас распределим, а завтра бежим по делу. Рассаживайтесь, граждане смирные, хватит воздух трепать. Объявляю вопрос номер один: со Степки-На и начнём. Будем верить, или сразу в расходную часть пишем?

– Я вам... – вновь ринулся оправдываться Стёпка...

– Поверим, х-х-хам с ним. Он нам план рассказал. На правду смахивает.

– Хорэ! Не уверен я, но попытать можно. Там нас ждать с обрезами не будут. Так? Так. Миленько. Вопрос два. Оружие... у нас...

– Есть! – хором.

– План хаты.

– Я ж рассказывал, – недовольно заёрзал временно прощённый бывший член банды.

– На сказке твоей черты не провести! Карандаш бери!

– Нарисую, – засуетился Степан.

– Вот и рисуй, пока мы в трёпе.

– Эге. – И зашелестел. – Локоть сдвинь.

– Полегче пихайся, не герой ты, а... четверть моржовая.

– Ха-ха! Тьфу, масленица.

– Ладно, ладно. Его моржа не трожь... рассыпется... ледяной.

– Вопрос временно снимается. Прикид? Ну, повязки, бушлатики... такое всё. Под нас... артистов.

– Хе-хе, артистов! Артистам наперёд денег собирают, а потом работают: у кассы!

– У нас наоборот!

– А, мы по окончанию, точно. Сами берём кассу.

– Аншлаг надо полный собрать.

– Чего-чего?

– Есть всё. Вот чего. Если чего нет, то у Херчека возьмём?

– Не понял???

– У кладовщика нашего, олухи. Потому что херчик у него махонький вместо Херища. Прапор поганый, наполовину чех. Херичек Дуб. Это имя и фамилия. А вы подумали как? Ха, так и знал. Дак, отсиживается в тылу, сволочь. Аж с тринадцатого года. Три пальца на ноге отрубил сам. Будто под косилу попал. Косило он и есть. От армии косило. А не доказать!

– Вот же сука. Тут родину защищать трэба, а этот...

– Теперь вопрос номер... сколько?

– Пятый.

– Вопрос пять: масло, бензин...

– Хватит.

– За рулём...

– Я. Кто же ещё! – выкрикнул Насос – шофёр бессменный. – Своего руля никому не дам.

– А и не просим. Целуйся с ним...

– Время...

– Само собой. Как в Чеке.

– На операцию отводится...

– По месту решим...




[1] Кабур – подкоп, пролом в стене камеры или другого помещения. (блатн). Здесь в смысле подход, ход, умственная находка.

[2] Козяку – бывай, прощай, мэкэлаву – здесь: красивая (искаж. молдавск.)

[3] Маруха – знакомая, любимая женщина из числа преступников (блатн.)

[4] Галичка – доля анаши (блатн.)

[5] Тут автор обезъянничает, приведя фразу из Танатонавтов Б.Вербера.

Tags: ФУЙ_ШУЙ, Фуй-Шуй
Subscribe

Posts from This Journal “ФУЙ_ШУЙ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments