pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

ПарЫж (фр.7)


7

– Ах, как глупо своёго дома не знать, – сказала голубушка Варвара Тимофеевна, а это была именно она – общезнакомая тёлка из XIX-го Таёжного Притона, флейта опять же, но махонька, вынимаема из сумочки. Музыкантша. Прорвы своей: лучше б золотую дилду носила с моторчиком дребезжальным, с тремя скоростями и тросхуем-углубителем.

– Пришлось задирать подол у самой водосточной трубы, сказала она: наивно, как в среднем веку, а говорили, что в Париже теперь клозеты на каждом шагу. Какой век-то объявлен? А алфавит мефодьев нынче моден-нет? Отстала я от цивили в тайге-то своей. Хорошо – дождит, а то бы и не знаю, что со мной бы приключилось. Неудобно как-то сухие тротуары мочить.

Мы с Бимом молчим.

А я к Ксан Иванычу, – говорит, – где он? Как нет? – самое время! Я с гостинцами к нему. Должна я вам, кстати, сообщить на ваш вопрос, что ваш ненаглядный Ксан Иваныч вашу нумерную гостинку в Гугле нашёл. И позже ещё раз нашёл, – по приезду, так сказать, чтобы супружнице доложить своей ненаглядной certainty факты, так сказать. Нашёл и фотку – по вывеске, кстати, – и место вашей теперешной дислокации. Век-то номер двадцать один с Рождества Христова.

Порфирий замолк окончательно, засуетился, скуксился: не писатель он… Засомневался в технологических возможностях века, и в прозрачных фижмах новой литературы, и в правильной дате начала исчисления. Реалист херов! Всё это мутно для него, и каждый король, мол, норовит по своему считать… чтобы наколоть соседа. Это я-то король, это я-то жулик?! Не прощу ему!

А-а-а, забыл, это не самое главное, а подспудно.

Главное: он же голый вниз от пояса. Пол Эктов писал это в романе. Прикрываться одеялком стал. Всей маскарадной прелести и новизны ситуации не понял. Тоже мне герой-любовник.

Могли бы вдвоём этой Варваре Тимофеевне... Как давеча в Угадае этой... ну-у-у… Стоп-стопарики!

– Голубушка, Варвара Тимофеевна, – вместо предложения ночной луны, звёзд, как дыр в занавеске рая, и вместо горячего сердца двадцать первого века стал оправдываться я.

А ведь я – не в пример уважаемому вами Ксан Иванычу – не только хотэль в Гугле нашёл, а ещё проехался на невидимом автомобиле. И катался по городу, рассматривая фасады, до тех пор, пока не стукнулся головой о виртуальную ветку и в заблудшее положение не встрял. А там и Гугл издох: виртуалил-то я с места службы, а на службе для каждого назначен трафик, все уже привыкли и стали в него вписываться без проблем, начальство наше, поразмыслив, решило, что все уже стали честными людьми и ограничение сняли. Хренов им!

Тут Варвара Тимофеевна ойкнула, слово Бимовский сморщенный орган ей, видите ли, не особо понравился. Как бы не в строку шло. А её это колет.

Она поначалу вышла из барышень, а потом уж только завела себе Притон на отшибе, и набрала на службу разных диких Олесек. От заезжих джипперов, батюшек с приёмными и своими детьми, набожных сестриц, колдунов, беглых каторжников, ролевых игрунов и нечисти местной теперь у неё отбоя нет.

– Голубушка! Мы идём! – кричат гости, только вывалившись с баржи. Пить начинают ещё с берега. Пока дойдут – а там всего-то идти триста шагов – ящика шампанского, а то и двух, в зависимости от пола народного и наличности цыган, как ни бывало.

– Ну, дак, – продолжил я, – искали честных, а нарвались на глупых. Я – не поверите – наивно тратил из общака и удивлялся: надо же, какой Гугл энергоНЕёмкий. Лишил всех коллег радости общения с Интернетом: на целый месяц. Ну и ладненько. Прожили как-то, хотя и позубоскалили поначалу.

– Как ладненько, – спросила Варвара Тимофеевна: говорит с одним, действует с другим: а у неё всегда так, и прилепляется к койке, рядом с Бимом, – простите, судари, можно я рядом с вами посижу? Или на минутку прилягу-с. Подайте подушечку-с, милейший, как вас зовут-с?

Бим подвинул испод подушечку: «Порфирий я, Сергеич».

– Устала-с я, Порфирий, как гришь, Сергеич? Ну-ну. Парижец такой большой городишко. – А мне: «Ладненьким не обойдётся, сударь, говорите правдиво: вас лишили работы, Егорыч, так ведь? Или наложили штраф? По-другому в нормальных фирмах не бывает».

– Простили меня, потому как дело шло к концу месяца, и даже денег с меня не взяли, хотя я предлагал излишек расхода оплатить со своего кармана. Может мне пора отвернуться от вашей картинки?

Тут Варвара Тимофеевна, забыв про меня и не ответив вежливым «можете посмотреть наши шалости, а можете чуть погодя присоединиться», стала закидывать нога на ногу, широко, задница-то с квартал толщиной; фальшивый костыль в сторону.

А как только приподнялся край платья, показались кружева, и оголилась розовая коленка, так Бим стал валиться на неё и тут...

И тут Бим стал мной, а Варвара оказалась Маськой.

Прорезь у Маськи нежная, белая и тонкая, но не так как у Тимофеевны – обросшая рыжими волосами и труднодоступная – как дикая тайга (тайга ещё цивилизованной бывает, когда из неё делают музей с билетами), – а такая, как полагается молодым и неопытным девушкам.

Ужель то была Фаби?

Но тогда я ещё не знал Фабиного устройства

Значит, объявившееся чудо было-таки Маськой.

Расцвела девушка на глазах всего Интернета! И всего города, ибо только она одна мылась в водном шоу в бабушкином бюстгальтере, а я был в амстерской майке с красной амстерской блядью: силуэтом между букв, а сама изображала серединную «А», для этого стояла на коленях и расставила ноженьки, а «А» долженствующая именоваться заглавной была буквой обыкновенной, вот так: «амстердАам». Перекладиной у «А» была согнутая её рука. Всё было изображено с искусством неолита. То есть лаконично до «здоровски». И все смотрели на мою серединную «А» и мечтали её поиметь, даже не снимая её с меня, а просто вставить меж колен ей: и ведь попали бы, сволочи! Ей в промежность, а мне в сосок.

И под фонтаны я не полез: не то чтобы со страху, а сидел себе, охранял место маськино, и хлестал пиво, и курил трубчонку. Пока Маська купалась и сверкала деревенской простотой.

А в роман мой не пошла, хотя я мог, бесплатно, тела не требовал: не хочу да и всё тут. Напишите лучше поясной портрет акварелью: сэкономите гознак.

А бывшая моя говорит так: «А и не дала бы», может, и не про этот случай говорила: откуда ей знать, а таких случаев на самом деле тыщи обыкновенных – как порнушки, и сотни уникальных, не похожих ни на что.

А я тогда: «Дала бы, но я добр и не стал». А сам имел в виду совсем другую, которая была не любовью, но немного в фаворе; а я не насильник, мог бы и окрутить.

Языком. Язык подвешен как надо, и, кроме того, без любви, а при фаворе как-то оно не очень: мораль есть мораль. Попробовал только сисечек, да и те руки сожгли.

Мораль, она как кость в горле: жрать не даёт, хоть организм требует.

Но, если оборотитися вновь, скрипя пером, к Маське, вспоминаю: тут же спросонья, механически, Маська завопила. Бы! Шопотом, естественно, ибо ночь и соседи с банками: у стен и полов, прислонённые, ещё и черти в подвале, те вообще ждут разврата, чтобы предъявить, короче Маська: «ой, не надо».

А я: «должен же я знать как там у тебя устроено».

А она павой: «не надо, не надо, дорогой вы мне Егорович и без этого, а то я тоже захочу».

Шалопайка!

Пыжит перья, знаю, что хочет трёпки серьёзной, с любовной страстию, а не подаяния старших.

А я был готов, взмок, прилип к её заднице в обрезанных джинсах, и жмусь; а ножки стройные, белые, гладкие без единой волосинки, животик плоский, но мяконький и женственный.

Теперь же, тогда, то есть, – а я не насильник и не педофил, а лодырь, с моралью и аморалью: борются они – пришлось взять себя в руки и отбросить задатки Казановы в сторонку.

Я будто бы очнулся тогдесь, зевнул для пардонуа, небесным странником: будто не виноват я, а будто автоматически во сне полез, волочебником апостольским, а за это грех списывается. Встал, засунул разочарование кой-куда, Христос воскресе, яйца побиты-а-несъедены, оправил членство, шокорлапки сомкнул и охолонул холодной водицей, зашипело аж.

И, пока не истёрлося в памяти, полез в компьютер записывать ощущения...

Так Варвара Тимофеевна – конченая замужняя мать таёжных проблядушек, и маленькая хитрушка, мечтательница, а также путешественница автостопом двадцатилетняя Маська-Фаби оказались одновременно со мной и с Бимом: в Парижике.
------------
продолженьице есть. Начало жми ТУТ.

Tags: pol_ektof_creativity, ПарЫж
Subscribe

Posts from This Journal “ПарЫж” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments