pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

РУЛЬКА, УТИЦА И КАПУСТА (3)


3  

Непонятливый с утра Бим: «Я чёрствый?»

Малёха бурчит сквозь зубы. Ему не нравится Бим. Бим не примитивно чёрствый, Бим тупо пьяный со вчерашнего.

Едва посмотрев на еду, голодный Малёха ставит на неё клеймо стопроцентной некондиции. Он в полном унынии.

– Вот ч-чёрт! Опять говно.

Да-да, автор будто в воду смотрел, угадав молодёжное определение качества пищи.

– Ну смотри, смотри чё, чё тебе? Вот хлеб, сыр, вот это самое. Чё? Чё? Чё! Хлеб, сыр, масло, – хвалит завтрак генерал-отец.

Старички-неродственники боковым зрением и не без иронии наблюдают за процессом кормления Ксаниванычева сына. Они бы такого огрызания со стороны своих детей не допустили бы. Ещё бы приструнили, цыкнув. Или прочли бы лекцию о перестроечном времени. И сравнили бы постперестроечное время с дальним, уменьшенным в сто крат отзвуком голодомора. А их настоящее время, если мерить по одной линейке, соотнесли бы с царским столованием для иностранно прибывших бояр.

– А Чё бог послал! – говорит Бим нравоучительно, многозначно и под восклицательный знак громозвучно и с рыгом в свой поедальный прибор, будто в микрофон при радиозаписи предвкуше'нной молитвы, предназначенной тюремным петушкам и феям траха, посаженным в Новом году за один многострадальный стол с ёлочкой посередине, где можно не только здоровски отобедать, но и с изыском оттянуть как Снегурочку, так и самого товарища Деда Мороза.

Аж подпрыгнули в тарелке вкуснее некуда кусочки.

Даж очи всѣхъ на Тя, Господи, уповаютъ, и Ты даеши имъ пищу во благовременiи: отверзаеши Ты щедрую руку твою и исполняеши всякое животно благоволенiя. Цыть, грешники! Хрясь поварёшкой в твердь, млин, лбяную!

Так ставит точку в предпоедальной молитве голодный церковный учитель, только спешившийся с двухвороньей упряжки – лыжноваленочной. Заодно он папаша десятерых сорванцов: «Цыть! Не торопитесь сыне – я тут отец вам от ядр моих и первее всех должон быть за столом согласно Богова завета».

– Дак голодны все, муж дорогой, где ж ты пропадал, в какой-такой церкве да в неумытой деревне держат по неделе без выхода. Так и до смерти можно народ уморить да самому умолиться в прах господу нашему отцу. Передайте же, Ангелы, моему супостату, мол, Господь не поймёт такой неумной жертвы через молитвы и самовольный недоед. Пусть поправит поведение…

– Молчать, мать!

И был ему вечеръ и стало такъ.

Сытно и тихо бы стать ему в постельке.

Однако пук лук рык сопутствовали, приветствуя всякого спящего и дремлющего на печах и лавках.

На сеновал бы от всего этого испытания, да зима злодейка мешает.

Всё равно почитают дети за должное любое отцово действо.

И молются за его здоровье и помилование его, если в чём отец вдруг запятнался грехом.

Всё равно мил он, заодно и матушке.

В это время к ним явился Ангел Господень и повелел повернуть все разговоры и домыслы в сторону Мюниха, ибо заждались читатели истории о Малёхе-Мученике.

Чёрт, точно! Переувлеклись малёхо. Простите. Просто простите.

Итак, с Малёхой всё наоборот: никакого от него к отцу родному почтения, напротив, отец, будто заведённый, бережёт сына, ладно ноги не моет бедному, но чаще всего жалеет.

Хотя по правде жалеть Малёху нечего, так как будто мышонок он перерослый, и словно в ванильном торте проживает Малёха. И что не скажи такой мышонок Малёха отцу с матерью – явным «немышам», тотчас ему всё это будет.

Другое дело, когда идёт путешествие. Мам никаких нет. И у Малёхи нет. Как неудобно это Малёхе. Маме не пожаловаться, разве втихаря, в телефон. А папа решил испытать Малёху на все сто. Поставить в равные условия… Ну-у, почти в равные… Все всё понимают. Все у всех на виду, и лица, и остальное, явно и натянуто, как на заду штаны. Заповеди известны. И божьи и светские. И никто ничего не забывает, ещё и обсуждают втихаря и судят издали, хотя правда, может и вылечила бы половину их народа. Да нет таких полномочий у праведников. Два нейтральных будто праведника – пусть и частенько с бутылками во рту будто с верными с младенчества со′сками – рассуждать по чести это не мешает: не отшельники, не монахи, что-то им от высшего света всё-таки положено. Едут оне в машине ли, троглодиты этакие и машина их доисторическая Рено, вне машины ли исторической Рено, а праведники не расстаются, сидят или бредут то вдвоём, то по одному, но будто слипшись, будто один в двух, или будто двое в одном. И бурчат и мычат своё.

Папа Ксан Иваныч – вот же влюблённый чудак – не расстаётся с сынишкой. Они тоже ходют и ходют рядом по тому же городу, что и первые праведники. Только говорят о жизни серьёзные вещи. Без баловства, как первые. А порой отец вполне опрометчиво, зато согласно самим выдуманного плана перевоспитания, пытается направить отрока на праведный коммунистический путь с честным и обязательным трудом, невзирая на вполне капиталистические папины ухватки.

Вот и сейчас при настоящих праведниках, но умеривших пыл в пользу общества и единства, папа бесполезно втолковывает сыночке вредоносность утреннего чревоугодия и вообще пользу эпизодического поста.

– Можешь бутерброд вот этот сделать, нью-гамбургер, – вдалбливает якобы голодному отроку заботливый Малёхин папа-идейщик.

У Малёхи полная сумка по-хохлятски надкусанных макдонов! При таком запасе ингредиентов возможны милые комбинашки. Вот как свинина с утиными крылышками – апофеоз кулинарной культуры информационного века – убийцы ума и уменьшителя мозга.

Малёха: «С чем?»

– С мясом... – Пауза. – С мясом!!! Оно... даже великолепно. Вчера ел, – нахваливает завтрак Ксан Иваныч. И жуёт. Быстро жуёт, с непритворным удовольствием жуёт.

Чавканье трёх старых ртов, стукоток зубной, капанье слюны. Звуки сии торопкие не описать словами.

Все поняли задачу правильно и теперь изображают и показывают молодому личным примером – как надо кушать вчерашнюю еду.

Оно – явство это – истинно вчерашнее, не проклятое, а напротив, воспетое едоками.

Вчерашнее, ДА, специально пропускаем восклицательный знак.

НО! – включаем восклицательный знак. Даже три знака: но! но! но!

Так утверждают взрослые малёхины товарищи: оно хоть и вчерашнее, тем не менее, остаётся истинно ресторанным блюдом.

Причём, не самым дешёвым, а скорее наоборот – самым избранным и самым изысканным в меню.

Всего-то одна ночь на подоконнике!

Это что, господа, разве может этот мизерный факт ожидания весеннего, прохладного немецкого утра на подоконнике с видом на город, на праздничные флаги и пивные вымпелы со знаками железного немецкого качества привести к сертификации вчерашней еды как порченого продукта?

Да что вы! Да никогда!

Это ж не сырое мясо, господин молодой наш барин.

Это чистая любовь!

Это ожидание любви в непорочности!

Холодильник только бы попортил эту тягу к вечности!

В каком морге вы хотели устроить свидание нашему продукту?

Да вы, милый отрок, да вы наделены удивительно чуткими, возможно даже лишне изощренными рецепторами!

Тут явился ангельский НЛО, выполз из него чмошный чел с гравитоном на спине и предсказал нам на будущее: вам всем, мол, надо работать в рецептурном отделе заграничной шоколадной фабрики. А ещё лучше владеть ею и поражать технологов знанием текущего момента, и ловить награды со всего мира!

Вот как вам надо, мол, выстроить свой полёт по бизнесмиру и восхождение на вершину Славовкусия!

Вот какой пошёл нынешний ангел. Всё, сучий потрох, наперёд знает!

– Так скажи, тогдесь, божественное чмо, последствия гражданской войны. Не стесняйся, переживём.

(продолжение следует)

fрэндить автора pol_ektof

Tags: Рулька_утица_капуста
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments