pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

РУЛЬКА, УТИЦА И КАПУСТА (9.1)

0 0 0 РУЛЬКА УТИЦА И КАПУСТА 250 фас.jpg
9.1  

Хорошо Биму с самого утра.

Бим: «Пока мы дома сёдня, надо обязательно ...в музее... найти... Белого колбасона найти, Кирюха!»

Кирьян Егорович чрезвычайно удивлён утверждением, что белый колбасон должен продаваться в музее.

Ксан Иваныч: «Ну, белую колбасу[1] и мы... Там сёдня и покушаем. Вот это уже конечно… уже поперёк горла будет. Это мясо!» – Икает.

– Блин!

Мясо действительно всех уже достало. Имеются ввиду запасы вкусного белорусского мяса, затаренные впрок или от излишней нагурманизированности Ксан Иваныча в гаргантюарных количествах и пантагрюэльном ассортименте.

Ассортимент недосъеден за все дни пребывания в Бресте, Праге, а также за все промежуточные остановки в западной Чехии и южной Германии.

Запад Чехии, включая, извините, просранное Крушовице и обоссанные помойки Карловых Вар, а также весь суперпорядочный юг Германии от границы с Чехией до Мюнхена изнасилован генералом Ксан Иванычем менее чем за половину светового дня. А запасов было дня на четыре.

***

Ксан Иваныч ныркнул к Кирьяну Егоровичу: «А ведь он тебе... кто-то сказал, что белое мясо они с одиннадцати до двенадцати кушают. Может это немножко нас не устроит. Потому что мы до двенадцати ещё... ну, не проголодаемся мы».

Под белым мясом подразумевались белые сосиски или сардельки, обожаемые немцами (включая бабское население).

На самом деле эти сладковатые мясные изделия не всякому великому русскому путешественнику полезут.

Но, поелику это национальное блюдо, то попробовать их генералу-гурману было надобно непременно.

А когда генеральство что-то хочет, то солдатня молча слушается. И, кто в полной солидарности, даже может облизать пальцы.

А кто-то без особой ажитации и с минимальным смаком жуёт то же самое, что с явным теоретическим перебором физически пожирает генерал…

Короче, солдатня желает, хавает и живёт, ба! уж не в хавстве ли главный смысл… А королевство… так пусть оно как хочет. А, чтобы не случилось переворота, нужно, чтобы явство поскорей изошло на нет. И чтобы лопнула чёртова их кухня. Без вариантов.

А и ладно! Всё равно спасибо за компанию, всё было очень-оченно зашибись. А запьём-ка этот праздник желудочного типа души самым обыкновенным пивком, и поставим на этом жирную свиду, но постную на самом-то деле точку.

Во вчерашнем блюде это белое свинячье добро, по мнению Кирьяна Егоровича, было чуток пережарено, и потому по цвету его пегих на белом пятен никто не смог вычислить. Но, кроме секущего детали Кирьяна Егоровича, – мы предупреждали – это мало кто помнил.

Все хотели вновь отведать якобы то ли незамеченного, то ли не поданного им вчера, то ли съеденного кем-то сугубо одним, другого варианта белого мяса.

– Так не бывает, что вариант номер два не подали, первый же номер присутствовал, – утверждает Ксан Иваныч. – Наверно слопали его автоматически, да в незаметности и спешке забыли сам факт отметить вслух. Надо бы сейчас: по сознательному пониманию эффекта повторить.

– Мы же не просили специально второго номера, не подчеркнули, – упрямится недовольный Бим, бедный, обиженный дедушка, – вот и не принесли.

Ему бы штанишки с лямочками и стал бы он один в один ворчливым бюргером.

– Они же должны знать, что мы иностранцы и хотим отпробовать их национального блюда. – У них таких обокакушек как мы, полон зал. Просто забыли, блёдные люди!

К.Е.: «Нет, это они её едят во столько... это не значит… что оно... её... белого мяса нету. У них в Баварии. У них принято белое мясо есть в конкретное время, а иначе не выйдет. Съестная традиция такая. У них фермент начинает во второй половине дня работать, а до того он сил набирается. Поняли фокус, да?»

К.И.: «Раз так принято, значит так и есть. Это же немецкий педантизм. Слышали такое? Так убедитесь теперича лично!»

Бим: «А у нас принято – как проснулся, то живой!»

Неловкая пауза.

Бим, намереваясь отпить то ли водки, то ли бехеровки из идеальной тары, принялся осматривать металлические стопки, кружки и стаканы. Во всех стопках, к его удивлению, находился только пепел и бычки:

– Ну, тут, а я дак, Киря, тут, бля..., а вот так… – Ищет что-то Бим, мычит, долго формируя вопрос.

– Под пепельницами всё, – предваряя проблему Бима, изрекает умное Кирьян Егорович.

– Уважаемый, а мы что, на пепельницы все стаканы потратили?

– А у нас четыре было стальных стопки. Ну что в хроме. Помните? У нас две здесь. Где-то ещё... поди ищи... потерялись тёлочки... наши были. Каприз, ма'хонька вы'чура, а хочу! Кирюха! Ксань!

– Чего?

– Чё опять?

– Серебро наше дорожное, ик, ик-где?

Шум. Поиски. Нашлась круглая, пластмассовая упаковка с килечным запахом.

Бим с красивым немецким прононсом, – данке шООН! – налил в пластмассу водку-бехеровку и опрокинул в себя.

Вот мне так больше нравится, – сказал он чуть погодя, – по-студенчески так!

– Акху! – кашлянул с досады Ксан Иваныч. Ему тоже вспомнились ядрёные студенческие годы. Водку с пивом он тогда и сейчас употреблял, но по нарастающей. А Порфирий Бим нарушал сейчас все правила, отработанные целыми институтскими эпохами.

Бим замахнул сверху пивка – чего вот тянуть за шкирку животного, если он не мартовская дама и не хотячий кот, и не дефилирует без оглядки по газовой трубе прямёхонько к чужой форточке:

– У-а-а! А вот вчера русской программы-то не было.

Ксан Иваныч: « Чё?»

Бим с куском во рту: «Фрохраммы не быдо руххкой».

Ксан Иваныч: «Чего не было?»

К.Е.: «По телевизору».

Бим: «А-а, да, по телику. Руссии. Не было. А всё-таки...??? Фриц этот кто был русский?»-

К.Е.: «С какого херувима в Германии русский телик? Просто новости с НАШИМИ и ИХНИМИ. С генералами. Стран наших. По-немецки шпрехали. Не по-русски».

Бим ответа на свой вопрос не услышал или не захотел. Он вспоминал шикарные августинерские явства. Мозг работал заодно с желудком, предлагая памятные видения одно другого лучше.

– А всётки птиц этот кто был? Ик.

– Птица.

– Утка.

– Утка? Ик.

– Утка. Утка!

– Свинину я пользовал, утку-водку пользовал. Рульку... ик, – задумчиво продолжил он, шаря засаленным безымянным пальцем в мясе, – рульку, ик, не пользовал.

Вторая рука Бима витает над столом, пальцы врастопырку – все в жиру. Он не хочет их соединять, чтоб не слиплись.

– Как же ты не пользовал? – На крупном лице Ксан Иваныча ширится искреннее недоумение. – Как это?

– А вот никак, – развёл руки в стороны Бим. Из одной вырвался маленький кусочек мяса и шлёпнулся на пол.

– Ну, пользуй щас! Это позитивно.

– А где? Нетути. – И снова обиженно раздвинул воздух руками, будто атмосферный пловец, и глянул под себя. – Нетути! И не надо меня ловить, я ловлённый, да не пойманный.

– Бим, дорогуша, гришь белого мяса не было, а в руках у тебя щас что?

– А ничего!

– Ладно, а на пол что сложил, ну? Что? Твой же был кусок?

Голова вниз, теперь уже на уровне колена: «А-а-а! Точно, бля-а-а! Белое, ха-ха-ха! Вроде белое. Бля-а-а! А в руке? Во, точно белое! Вы мне голову заморочили».

И так всегда. Бим редко выплывает побеждённым фактически. Чаще всего выворачивается методом Швейка.
(продолжение следует)




[1]

Белая колбаса – подразумеваются телячьи сосиски с мозгами. Немцы лопают их со сладким соусом.

fрэндить

Tags: Рулька_утица_капуста
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments