Литтл Маунтинмэн

ДОРОГИ ЖЕЛЕЗНЫЕ И ВСЯКИЕ (1.5 оконч.)

fonstola_ru-108564 900.jpg
1.5

До рождения графомана, словоблуда и полуудачливого полупутешественника Полутуземского Кирьяна Егоровича, назвать русские дороги Отдельной Страной, несмотря на наличие специального министерства и море поэтов-новословов, пока никто не догадывался и не решался. Хотя собственная милиция есть и на железных дорогах, и на прочих.

Дороги Европы – более естественное, академически вырисованное материальное и географическое образование. Эти дороги, в отличие от вывернутых наизнанку русских дорог, конкретно связывают пункт А с пунктом Б, как послед матери.

С иностранного отрезка А-Б можно временно свернуть на пункт В, развлечься в пункте Г, найти там девок и выпивку, сослаться жене или фаворитке на пункт Д, и при этом не заблудиться и не пойматься на вранье.

Не по-бандитскому интимные, фундаментально задуманные, функциональные дороги Европы, не предназначены ни для каких иных манипуляций, кроме основной цели передвижения по ним.

По причине коротышечности (даже не помогает их современная гладкость) не годны они для философских размышлений, корреспондентских записок, художественного романописания, сочинительства планов революций, законодательных правок и криминальных изысков, что так часто случалось и до сих пор натуральным образом происходит у русских.

На железных дорогах российских земель, если в пути не пить водку и не иметь основным занятием лузганье семечек, раскорлупливание варёных яиц или языкочесание с соседями – что тупят на противоположной лавке – принято читать книги. Или делать вид, что читают книги. А на самом деле косят глазом, ища в попутчиках шпиона, ловеласа, жертву лохотрона.

Оттого у нас такая просвещённая глубинка.

На дорогах Европы вряд ли кто-то мог бы успеть быть зачатым, рождённым и брошенным единовременно. А в России – стране нелюбимых, вечно подозреваемых и отверженных своих сынов, в частые смутные времена такое приключалось нередко, если не сказать – постоянно.

За короткие пробежки по дорогам исторической Европы ни один из западных писателей не успел написать ни романа, ни мало-мальски стоящей повести. Все это делалось европейскими писаками по прибытии в родовое поместье, в городской дом, до постоялого двора или отеля, по заселению в ночлежку для бедных или в конченую съёмную мансарду с непременно запылённым оконцем во двор. В углах окна ещё более непременно дохлые мухи, комары и – жёлтые с красным – панцыри божьих коровок.

В роковом и от этого не менее любопытном дворе, по мировому стечению обстоятельств, всегда проживает прекрасная проститутка, болеющая кровохарканьем. Или, на худой конец, засыпает последним сном раззорившийся банкир, который только и ждет, кому бы успеть передать карту с местом захоронения сундучка, таящим в себе остатки золотого запаса и завещание с пропущенной строкой – для собственноручной вставки фамилии счастливца.

Последним указанное место жительства – мансарда – это особо почитаемое место для начинающих писателей-романтиков и политических фантазёров.

Нашим путешественникам, особенно главному добытчику гвоздей синих и ржавых – Кирьяну Егоровичу 1/2Туземскому, объездившему четверть мира и измусолившему немало казённых простыней, это известно не понаслышке.

В пути же писались заметки, позже превращающиеся в книги. За это только надо уже ставить памятник.

Осталось подумать: ГДЕ? Возле дома или всёж-таки на дороге?

coda
fрэндить

Последние записи в журнале