Литтл Маунтинмэн

Проститутка Кэт против порнографа Петра Боборыкина (3)

Проститутка Кэт против Боборыкина.jpg
3

Отбросим в сторону лицемерие, ханжество, фарисейство, когнитивный и иной диссонанс, лабильность, стыдливость, принципиальность и беспринципность… какие ещё утешительные слова знаете? Это необходимо. Становимся на пять минут обыкновенными читателями. Поехали! Вот вам коротенький отрывок из «Записок prostitutkи Ket» автора Екатерина Безымянная, рассказик «Порноакробат».

На всякий случай (дабы не обвинили в плагиате и нарушении авторских прав) объявляем источник в свободном доступе: http://modernlib.ru/books/ekaterina_bezimyannaya/zapiski_prostitutki_ket/read.

Читаем и ищем в отрывке юмор, порно, сатиру, гротеск, психологию, картонных героев, ненормативную лексику, русский язык и русскую литературу, наив, самодельщину, гениальность и новизну…

«…Берет на час.

Проходим в комнату, он раздевается, стыдливо прячет труселя в карман джинсов и трусит в душ.

Пока он там – я медитирую: «Брэд Пит, Брэд Пит…»

Заходит после душа голый, кидает кости на кровать, я строю кошечку, мурлычу что-то глупое, ложусь, поглаживаю тельце, он поворачивает мою тушку на спину… Заходит снизу и начинает меня есть.

Я медитирую.

Брэд Пит икает где-то в Голливуде.

Минута, две, он явно вошел в раж, пищит и булькает; вдруг чувствую – ползу.

Ну натурально, по кровати вниз, и попа выше, выше, выше. И он такой – подтягивает ее вверх, подтягивает и сам приподнимается, приподнимается…

Я:

– Милый, ты чего?

– О! – говорит он вдруг скороговоркой. – А ты можешь встать на голову?

– Не поняла, – вдупляюсь я. – Зачем?

– Ну, будет как шестьдесят девять, только стоя. Ты будешь тут (показывает на постель) на руках, а я тебя буду сверху держать, ну и… Я видел так, хочу попробовать.

– И где же ты такое видел, зайчик? – маленько изумляюсь я.

– Ну как… ну в фильме видел…

– Милый, – мурлычу томно, – так будет неудобно. Да и я цирковое не кончала, акробатка из меня – не очень.

– Я тебя подержу сверху, – с готовностью подхватывает он, – ну давай так попробуем, а?

И, даже не дождавшись, что же я скажу, он тащит мою попу вверх.

Не буду описывать, как я старалась занять хоть сколь-нибудь удобное положение, пока он там кряхтел и надрывался.

Это ни фига не описуемо. Лицо в подушке, попа сверху, в глазах – тоска, и мысли бродят: «Уронит – сверну шею… Сначала себе, потом, если выживу, – ему».

И вот пока я, морда красная (кровь-то прилила), пытаюсь удержаться и не грохнуться, стою и думаю «вот только бы не навернуться…», он сверху отрывается от процесса и задает мне потрясающий вопрос:

– А чего ты не стонешь? Тебе что, не нравится?

– Милый! – хриплю я снизу. – Мне не очень удобно, может, ты меня опустишь, как было?

– Ну нет! – как-то даже обиженно поучает он сверху, выглядывая мокрым из вареника. – Просто ты неудобно стоишь. Ты чуть подвинь руки, вот так…

И ножкой своей мою руку, на которую я упиралась, так аккуратненько – рраз! И подвинул.

Говорить, что было дальше?

Дальше был клубок. Конечно же, я потеряла равновесие, конечно же, он меня не удержал, конечно же, я грохнулась бедром об стену, и, конечно же, он навернулся сверху.

«В перевернутой кроватке ножки, ручки, сиськи, пятки.

Вот к чему всегда приводят в Камасутре опечатки» (с)

Я думала – все, с экспериментами покончено. Но когда он отполз и начал снова становиться на ноги – меня впаяло.

– Послушай, – сказала я, – я не акробатка, и вообще, я тяжела для столь странных этюдов, давай что-то стандартное, ладно? Попробовал – и хватит.

– Да ну чего ты? – заныл он. – Все ж нормально было. Вот почему они могут, а ты – нет?

– Кто они? – скептически спросила я.

– Ну они… девочки эти, – неопределенно пожал плечами он. – Те, что в фильмах.

– Милый, – глубоко вдохнула я, чтобы не треснуть ему по лбу, – милый, оставим девочек в покое. Давай лучше я тебе сама что-то сделаю, ладно?

Мне хотелось побыстрее с ним закончить…»
.........................

Ну как вам? По мне, дак миленько. Вместо жопы и задницы тут «попа», вместо «х***» тут ничего, нет тут названий женских отличительных органов,  вульв, звёзд на "п", нет анусов, иных проходных отверстий и волосатых закутков. Нет многообразных глаголов, обозначающих траханье и иное телодвижение. Отсутствуют стандартные фразы и бойкие теги, обычно применяемые в рекламках под порнографическими картинками. Нет тут вульгарного мата. Нет тут, казалось бы, ничего эдакого. Одна сплошная физкультура и зарисовки процесса, переделанные в эмансипированную карикатуру. А что, разве плохой художественный жанр – карикатура?

Живенько написано. Глотается легко. Можно улыбнуться и усмехнуться. Не тошнит. Каждый может представлять себе сценки как хочет и по собственному вкусу добавлять междометия. В общем довольно комически описано, немножко дебильновато, правда, но то ж живая речь проститутки, а не мастера филологии, так сказать. «вхождение писателя в роль». И так далее. Воспитательная роль налицо… Оп! Налицо?

Да налицо. Воспитывают тут циников и гопников, прививают им культуру в сексуальной отрасли, отучивают материться, предлагают посмотреть на себя самих со стороны, а также совершать фэйсконтроль проституток, заказываемых на час, на предмет – не является ли она писательшей… или тайным фотографом, которая выставит их потом в каком-нибудь фэйсбуке с совсем махонькой пипиской, или, хуже того, – каким-нибудь лысым и немощным трижды женатым бой-дедушкой.

В общем, вполне цивильно написано, учитывая размах нынешнего разврата и полный крах нравственности христианского типа.

Можно сказать, что Екатерина Безфа… тьфу, Безымянная проявляет тут верх осторожности и словесной эквилибристики в интимной сфере ради того, чтобы…

А после слова «чтобы» ничего нет.

Нет и особой какой-то литературы, на чём хотелось бы отдельно остановиться. Нет искромётного юмора (приблизительно как у Славы Сэ), нет никакой сатиры – ни обыкновенной и классической, как у Ильфов, и не «от обратного», когда описывая, к примеру» сцены жестокости, читателю автоматически прививается ненависть к этой жестокости.

Пошленько тут? Простенько? Незатейливо? Бульварная литература, представляемая как народный наив и успех? Клюковка? Балаган?

Есть такое дело. Почти в чистом виде.

Похоже на живой рассказик того, о чём нередко, поддав кипяточку, делятся между собой весёлые проститутки разных калибров.

Может, тут похоже на «дно», прочитав о котором, вскрываются болячки и метастазы общества Кривых постсоветских Зеркал? Нет, нет здесь этого. Это не антисоциальный опус. Всё тут выглядит ровно наоборот: миленько описанное занятие проституцией, расказанное устами немножко остроумной девицы. Колкие остроты и самоирония безусловно присутствует, мужское население, как и мечталось писательницей, обмарано по полной. И персонажи тут далеко не картонные (сужу не по одному отрывку, конечно, а по всем «Запискам»), а, как говорится, «схваченные в бровь и в глаз».

В общем я сказал всё. И это не реклама. И не пиаровская антиреклама. Это настоящее легко хаваемое ЧТИВО (сотым кеглем) на фривольную тему.

Есть тут многое, а нет одного: нет тут нормально написанной литературы. Всё это эрзац от настоящей серьёзной литературы – процеженный, размолотый, разбавленный и дешёвенький для самых-присамых простачков и балбесов, которым нечего делать, кроме как читать ерундистику и стёб над ними же – оплёванными писательницей Екатериной Безымянной.

А также это чтиво для мадемуазелек и дам, которым само мужское племя представляется стадом сексуальных недоумков.

Её бы в депутаты теперь по итальянскому примеру.

Остался один вопрос, коли уж речь идёт о сравнении юмористки во фривольном жанре Екатерины Безымянной и настоящего «порнографа» Боборыкина Петра Дмитриевича, освистанного и поднятого на вилы критики (в лице, в том числе, Салтыкова-Щедрина – известного как едчайшего клеймителя нравов и социальной несправедливости и ниспровергателя гадости на земле русской) ещё в девятнадцатом веке.

Но, для этого надо бы читателю дать почитать что-нибудь из этой «самого порнографичного» боборыкинского романа «Жертва вечерняя».

Этим мы и займёмся в следующем посте.

(выходит, что продолжение следует)

fрэндить автора pol_ektof