pol_ektof (pol_ektof) wrote,
pol_ektof
pol_ektof

Чокнутые детки. Гл. 13.6 АГИТАТОРЫ


13.6 АГИТАТОРЫ

Полунищие агитаторы стали изредка похаживать по дворам и раздавать желающим социалистически-пролетарские книжонки. Обложки их были с черным и грустно поникшим двуглавым орлом,   насквозь пронзённым красным трезубцем. Названием была лукавая санитарная надпись «Хватит терпеть гниль!» А эпиграфы внутри ещё чётче: «Дайте свежего воздуха!», «Ловля карасей в приватизационных водоёмах».

В коноплях-оврагах, а пуще всего на облупленной горняками-добытчиками Едкой Горе, проводили собрания преимущественно бомжи и, естественно, привлечённые лозунгами рыбаки, и среди них – вот же неприглядное какое дело – были молодые и, кажется, приезжие из Европы чрезвычайно умные, начитанные рыбных политик и византийско-браконьерских страстей бабы-лекторши, знатоки ловли рыбы в мутной воде. Лица их замотаны тёмными шелками.

– Конспирация, – считали знающие браконьеры.

Сквозь обмотки виднелись только чёрные, телескопически выдвигающиеся очки с огромными линзами, у других пенсне и лорнеты. Всё это дурь и пропаганда!

– Двойная переконспирация, – думали совсем умные ловцы и знатоки хищных снастей.

– Инопланетные рыбачки, дуры, голландские тёлки, – мечтали другие, – хотят породниться с нами – обычными землянами.

После тайных сходок оставались вытоптанные будто ведьмами пятаки земли, следы обыкновенных деревенских лаптей и, то ли особенных каблуков, то ли свиных копыт, а также затушенные кострища. А в их останках горелые бумаги, плавленое стекло и чёрные консервные, иностранные, иероглифические (шпионские, по всему) банки со шпротами, с заморской икрой, обглоданные рыбьи кости. А также находились битые бутылки с остатками горючих смесей на отколотых донышках, пустые коробки от разобранного по дворам рыбаков-революционеров динамита.

Как-то раз сходчики обнаружили рядом с Писаной Пещерой Троглодита[1] обглоданное дикими зверями крыло какой-то твари, похожее на крыло летучей мыши, с одной только разницей в размерах: оно было размахом в две человеческие руки. Рядом с крылом нашли железяку, смахивающую на кончик посоха странника, ибо в набалдашнике было изображение навроде свастики с пиратски скрещёнными костями внизу, а также две буквы, близкие к русским «Ф.Ш.» Набалдашник моментом исчез. Весть быстро разнеслась по дворам. А сходчики объявили рыбным агитаторшам бойкот, обозвав их натурально ведьмами и предательшами всамделишной ловли.

Местные учёные любопытчики во главе с дедом Федотом, присовокупляя сумасшедшего на выдумки Фритьоффа, батюшку Алексия, появившегося невесть с какой целью в Джорке Антошки-Антихриста – местного прохиндея, схимника и расхитителя, а также Охоломона Ивановича Чин-Чина – Нью-джорского представителя Главного земского полицмейстера, как только услышали о странной находке, объединились, нахватали рюкзаков с инструментами дознания, сходили на объявленное «нечистым» пещерное жильё бедняги-троглодита. Вернулись они смурные и подавленные.

Костлявые останки действительно лежали там, но от них несло таким невероятным тысячелетним смрадом, а, от пребывания в указанной местности отдавало таким безотчётным страхом инквизиции, что большее, на что хватило сил и решительности у комиссии, так это забросать находку пустопородными камнями и загладить первичную грубость известняком.

Сходки в том месте, а также по всей ближайшей округе, докуда только докатились слухи, прекратились. Отец Алексий с кафедры объявил верующим, что это всего-навсего останки крыла увеличенной от обильной жратвы летучей мыши. Верующие и неверующие, а их в тот момент, привлечённых рекламной темой религиозно-природоведческой лекции, было размером в церковный аншлаг, успокоились.

Однако сам отец Алексий так не думал. Во-первых, он слышал звон падающих в церковную копилку монет (лекционный сбор), а во-вторых, если по сути дела, по его личному утаённому мнению, это были «греховные мощи Детей Дьявола».

Мнение Федота, поднявшего руку в качестве научного оппонента: «Это ископаемая летучая полуящерица типа птеродактиля».

Антошка-Антихрист тут же заявил, что всё это есмь происки полиции, дабы напугать будущих революционеров.

Чин-Чин под неопровержимым напором и доказательным антошкиным градом публично согласился с последним.

Фритьофф утверждал, что это – древняя летучая пра-свинья. И обещал продолжить раскопки, чтобы найти следующий, попутный ископаемый предмет, каковые на любых толковых раскопках не должны находиться в единственном числе.

И нашёл через несколько дней после лекции, и даже копать ему не пришлось. Только не ископаемый предмет, а полуживой с небольшой коркой, облепленной зелёными мухами помёт. Только ему не понравился запах: отдавало дерьмом обыкновенного кабана, смешанным с человеческим необыкновенным. Фритьоффа тут не проведёшь политическими доказательствами. Фритьофф засунул фрагмент артефакта в банку и, вернувшись в свои лаборатории, засунул ископаемый навоз в ледник. Ему потребовался теперь более мощный микроскоп, чем имелся. Он одолжил денег у Федота Ивановича и стал ждать оказии, чтобы съездить в Ёкск и купить приличный его статусу цивильный прибор.

***

Притихли революционные рыбаки. Зашебутилилась вслед неверующая россказням учёных сплочённая, обижаемая жирной верхушкой шахтёрская братия. Да и в центре иной раз, нет-нет, да объявлялся очередной «как бы шуточный» погром «на жирных имущественников». Городок маленький и все модные пропагандистские дела с их дурными шутками и потешными лозунгами становились известны всем. Конные люди в шинелях, с шашками и плетьми (среди них цирковые учительницы в полицейских погонах) приезжали вовремя и предупреждали богатых и середнячков о вселюдском начале сплочения.

Богатые организовали патриотическую сходку.

– М Ы О Д Н О Ц Е Л О Е, – повторяли там зомбирующим тоном. – Возьмёмся, друзья, за руки и напишем американскому президенту, чтобы все имущие вставали в начатый нами круг. Защитим нажитое! Нет социалистам всех мастей! Да здравствует всемирный доллар!

Замешкались шахтёры, и засмущались такой сплочённости оппозиции. Уткнули носы в кирки.

Пожаров и погромов, благодаря охранной огласке, не случалось. Но в сыскном месте и в негласном розыске дел прибавилось. Задёргался Охоломон Иванович, затребовал из Питера новых помощников. Письмо его переправилось до университетского города Вильно, где ковали молодых следователей, судебных приставов, дознателей и профессиональных провокаторов.

Дед Федот почистил охотничье ружье, подшил рвань патронташа и обновил пороховые запасы.

Мирный до того папа Игорь тайно от женщин обзавёлся браунингом. Потом продырявил брёвна спальни и обложил прореху кирпичом. Вставил туда железный ящик с толстенной дверцей. Занавесил Селифановской картиной с изображением обнажённой коровы с пирсингом на вымени.

– Тут у нас теперь будет сейф.

И спрятал ключ в «надёжное место». По секрету всему свету: под панцырной сеткой раздельной койки своей жены, что в супружеской спальне.

***

При появлении в семье Полиевктовых автомобиля Пони, дом перестал считаться уважаемым «учительским», каким был до этого, а стал «буржуйским гнездом с заводной кабриолей». От того возрос риск попасть во вредную будущим социализмам дворяно-кулацкую прослойку.

Бедных гостей и попрошаек от внешнего испуга стало чуточку меньше. Но, до революции от того никто особенно не пострадал. Горбушку, кусок соли и шмат требухи можно было выпросить в любых других, пусть даже в бедных, но в гостеприимных для любого странника и не столь зажиточных дворах.

– Наш учитель с покупки стал жирным буржуином, – переусердствуя в выражениях, трындели и шептались по углам босоногие завистники, хотя жилистого и могучего деда жирным назвать было никак нельзя.

Катька, по прозвищу «Городовая», воззавидовала Михейше, но любить его от будущего наследственного и дорогущего приобретения не торопилась.

Её взрослый друг Васька-Конь, старшой против Николки-Кляча (братья и банда одна, и удачно живут на отшибе неподалёку от чрезвычайной свалки, там хватает делового железа), обожающий губить подрезанием ранние маковые головки, познакомился со ссыльным мэном, который много интересных постельных подробностей рассказывал про богатых, а особенно про тех, у кого самодвижущиеся автомобили, очень дурное.

– Они на задних сиденьях зачинают детей.

– Это большой грех, – поддакивал отсталый Николка, – и вспоминал в уме про свои штуки с подружкой Катькой и прекраснейшие развлечения с милой козой-резвушкой попа Алексия. Васька и Николка оба любят Катьку, но поврозь. И делают вид, что не знают об этом.

– Они нам всю землю вынут, а мы будем в кандалах и станем землю эту с места на место перекладывать. А чья земля, как думаешь? – говорил ссыльный.

– Царёва, чья ещё.

– А вот и нет, это нам указы впаривают фальшивые. А по человеческому закону земля для всех людей одинакова.

– В какой же это человеческой статье прописано?

– А вот принесу брошюрку и прочитаешь.

– А кто не умеет читать?

– Тот дурак.

– А если у меня уже есть похожая книжка, только с трезубцем Нептуна?

– То иди в школу.

– А если неохота?

– То всё равно дурак, и дураком останешься.

– А в рыло не хо?

– Ты полицайская морда и ихний прихвостень.

– Сам нечист. Чего в Управе вчерась стоял? Филёрил, поди?

– У филёров[2] спецквартиры, они свои дела не народуют, а я штраф давал.

– Кто тебе поверит.

– Копейку дай за книгу, да я дальше пойду агитировать.

– Там цена не проставлена. Оставляй даром или катись.

– Не получится по твоему. Полкопейки, и разойдёмся миром…

Сам напросился на морду агитатор. А у Васьки с Николкой мышцы хоть и белые, а накованы как у негров.

Ушёл агитатор обиженным на всё грубоватое и ни хрена не имущее крестьянство.

(продолжение следует) fрэндить








[1] А оттуда брал начало Кисловский водопад, далее превращающийся в ручей, а через паруругую верст в речку Вонь, а далее в Обаа реку.(прим. автора)

[2] Очень любопытная охранная работа. Узаконенно переодетые люди, внедряемые в народ для поиска и выявления неблагонадежных.

Tags: Чокнутые_детки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments