Category: литература

Литтл Маунтинмэн

PANOPTIKUM. ПАРАДНОЕ




Привет! Я Эдгар По.

У нас тут сломался звук.
Но я хочу познакомить вас с одним вашим современником.
Он графоман, но, какой-то необычный..
Зовут тоже как попало:  какой-то Пол Эктоф.
Collapse )



 
Литтл Маунтинмэн

Сравнение цен книг в Ridero и Ozonе.

ЗАМЕТИЛ СТРАННУЮ ВЕЩЬ: мой Изборник в родном издательстве отчего-то дороже, чем в Ozonе. При покупке ОДНОГО экземпляра, конечно. Но если покупать тираж, то здесь первенство за Ridero.
https://www.ozon.ru/context/detail/id/162782727/


Литтл Маунтинмэн

Машинопись Павла Улитина

репост:
Шестой выпуск рубрики «Непрозрачные смыслы» посвящен публикуемому впервые прозаическому произведению, написанному в 1963 году представителем неподцензурной литературы Павлом Улитиным.


К наследию Павла Павловича Улитина (1918–1986) – писателя, представителя неподцензурной культуры 1960-х годов, создавшего новый подход к письму, не имеющий предшествующих аналогов, стали обращаться достаточно поздно: первая публикация появилась в 1976 году в США, в России – в 1991 году, затем в 2002, 2004 и 2006 годах вышли три книги, подготовленные близким дружеским окружением автора. Начиная с 1940-х годов, Улитин последовательно создавал свою форму прозаического высказывания, подписывая произведения псевдонимами с элементами номиналистской игры (псевдоним Устен (или Устин) Малапагин, под которым написан ряд книг, отсылает к названию фильма «У стен Малапаги, или По ту сторону решетки» режиссера Рене Клемана 1948 года; Юл Айтн, под которым написан ряд ранних текстов, создан путем написания фамилии «Улитин» латинскими литерами «Ul + Itin»), называя собственноручно переплетаемые машинописные листы «книгами-уклейками». После второго ареста и пребывания в Ленинградской тюремной психиатрической лечебнице, техника работы Улитина по изготовлению книг приобрела свою уникальную форму: автор работал на двух печатных машинках, советской и английской, используя разницу между ними в 1,5 интервала у второй, привнося в само материальное пространство текста изменения, вклеивая редкие фотографии из зарубежной прессы, вписывая фрагменты карандашом, а также поворачивая сам лист во время печати на машинке и меняя расположение текста.

Из недавних исследований произведений Улитина важно отметить обширную главу в исследовании филолога, критика Ильи Кукулина, в частности указание на технику «постутопического» монтажа как структурообразующую для текстов Улитина, а также расширение смысла за счет его разрыва и «письмо травмы», проблематика которого заняла одно из центральных мест в построении «автобиографической» прозы писателя. Что касается травмы, необходимо вернуться к важной биографической вехе в жизни автора – обыскам и арестам, которым Улитин подвергался в течение своей жизни: во время учебы в ИФЛИ (Институте философии, литературы и искусства) был арестован в 1938 г. как участник марксистского кружка, затем освобожден по болезни в 1940 году, повторно арестован в 1951 г. (при попытке проникнуть в посольство США), провел 3 года в Ленинградской тюремно-психиатрической больнице. После обыска 1951 года у писателя были конфискованы рукописи ранних текстов, а в 1962 году, после обысков КГБ, проведенных в Минске у философа-диссидента, переписывавшего ранний роман Улитина «Анти-Асаркан» Кима Хадеева (1929–2001) и его последующего ареста, также был произведен обыск и у Павла Павловича, протокол которого сохранился: было изъято множество машинописных рукописей, блокнотов, а также личных вещей писателя.

Публикуемый впервые текст «Дорога», сохранившийся в архивах писателя в форме шестой печатной копии, по большей вероятности написан по следам последнего обыска в 1963 году, что продолжает проблематику травматического опыта, одновременно запечатленного и рассеянного на письме. Техника письма сразу же отсылает к уже оформившейся на то время повествовательной машине: разрывы в повествовании, апелляция к индийской культуре (в начале текста Улитин отсылает к opus magnum индийского ученого и философа Малланаги Ватсьяяны, что делает его предшественником поэтов Поэтической функции и практик письма позднего Аркадия Драгомощенко), а также темпоральные прерывания повествования в режиме целой страницы-пропуска («ваше время истекло» (стр.9), что предшествует концептуалистским опытам в лице Андрея Монастырского и подчеркивает диалектику травмы в течение всего повествования, попытку одновременного их преодоления), отсылки к уже упоминавшейся выше киноленте («человек, который помнит стоны Малапаги»), проскриптуму и древнеримскому диктатору Сулле, характеризующим уже не только развитие Улитиным темы «Воображаемого Запада», прописанное петербургским критиком Алексеем Конаковым, но также и выработку пространства-пересечения с античным Римом, отсылающим к тоталитарной машине и узнаваемому ее проявлению в советских реалиях.

В процессе чтения «Дороги» становится видимой одна из возможных центральных составляющих текста – проблематика spinner-telling, вворачивающая в себя обрывки устной речи-объекта, находящейся в воздухе, в самом зазоре между субъектом высказывания, автором и окружающей действительностью, которая подмечается в мельчайших подробностях от фразы, услышанной вскользь, до внутреннего диалога-аллюзии на отдельное место в художественном произведении того, или иного писателя зарубежной литературы. Понятие набравшей в последнее время популярность «крутящейся игрушки» здесь как нельзя кстати: постоянно ускользающая повествовательная машинерия Павла Улитина с его задачей «После прочтения уничтожить» (так расшифровывал свои инициалы П.П.У. сам писатель) в результате встроенной логики вращения (а одной из коннотаций слова spinner как раз является рассказчик) работает подобно воронке, одновременно превращающей пространство тоталитарного устройства шестидесятых в доступное и универсальное поле, становящееся предтечей сетевой литературы с ее дигитализацией как единообразующим началом.

Ян Выговский
Дорога, титульный лист, шестая машинописная копия автора (после титула в печатной копии идет дополнительная страница с посвящением от автора)


Умберто Эко, изучая взаимоотношения читателя и текста, выделил две категории последних: открытые и закрытые. При этом он отметил, что открытыми для читателя являются не сработанные по заданным заранее формулам тексты популярной культуры, а, наоборот, продукты герметичного письма, дающие читателю простор для интерпретации. Подобный подход кажется наиболее приемлемым при чтении работ Улитина. Пожалуй, один из самых «темных» писателей 20 века, «русский Джойс», как его называл один из его близких знакомых, Александр Асаркан, выстраивал свои тексты если не как центоны, то на принципе тотальной цитатности в эпоху, когда представление об интертекстуальности еще только начало складываться (термин был введен Юлией Кристевой только в 1967 года, хотя она опиралась на более ранние идеи М.М.Бахтина). Соединяя в своем методе «уклейки», монтажном распределении на белом листе вырезок-цитат и написанных от руки или на печатной машинке текстов, Улитин создавал герметичные тексты, сложные для прочтения не только из-за интертекстуальной глубины, но и также в силу синтаксического строения, ломаного движения «сюжета» и визуальных особенностей. Поэтому предлагаемый здесь взгляд на текст Улитина «Дорога» не претендует дать хоть сколько-нибудь профессиональную интерпретацию и является продуктом «рецептивного диалога». 

Конструирование подобных коллажей можно  с некоторой долей уверенности объяснить с точки зрения «теории травмы» - как следствие нежелания высказываться собственным языком, обнажаясь перед угнетающими институтами. Это своеобразный метод ускользания, но, так или иначе, желание выразиться чужим языком, предпочтение истории ее рассказу – стало для Улитина эстетической доминантой. По мысли Зиновия Зинника, «сама по себе история не важна. Важно кто ее рассказывает. Сам выбор рассказа, определенного сюжета, манера пересказа говорит больше о человеке, чем сюжетные перипетии…». Слияние голосов в одном тексте, их перекличка в общем ансамбле облекает их в новые качества, а отбрасываемые ими тени интертекстуальности придают улитинской прозе карнавальный характер: почти сакральная глубина отсылок окрашивается иронией их смешения с кухонными разговорами и языковыми играми.

«Дорога» Улитина  сразу же отсылает к важному в русской литературе топосу пути. Так как начальная и конечная его точки по ходу чтения остаются неизвестными – есть возможность предположить, что это дорога вечного скитальца, персонажа романтического. Так, в тексте неоднократно упоминаются пассажи из «Евгения Онегина», созданного, с одной стороны, под влиянием романтизма (Байрона), а с другой стороны, как и улитинский текст обладающего игровой природой вечных отступлений, с «рассказом важнее историй».  Но не стоит представлять существование в «Дороге» Улитина близкого Онегину «лишнего человека» - предполагаемый персонаж  демонстрирует не романтическую  отверженность и исключительность, а ощущаемую в современном мире погруженность в пространства потоков. Само повествование в «Дороге» представлено как номадическое движение, в котором неизвестны и неважны герои представляемых речей, не понятно и не важно, где вне речи имеют место быть сама дорога, ветер, шумящий листвой,  мокрый асфальт, пух от тополя, синий троллейбус (возведенный Б.Окуджавой в ранг неоромантических символов-спутников) и другое. Онегин появляется в романе  героем-странником и в последней главе отправляется в путешествие, а в улитинской «Дороге» важна сама дорога, тянущая вместе с собой поток дискурсов, в которой рассуждения о Пастернаке и индусском искусстве любви (парадоксальна ссылка на автора «Камасутры», молчальника Ватсаяну – «так говорил Ватсаяна») перемежаются с цитатами и упоминаниями советских комиков Виктора Ардова, Тарапуньки и Штепселя («если вобла продается, трудно воблу ту купить), свежими новостями (выборы нового папы римского) и личными воспоминаниями и рассуждениями. Так карнавал сбивчивых голосов проявляется в визуальной организации текста с руинированной нумерацией и оглавлением. В этом осуществляется замысел улитинской «антикниги» - предпочтение неструктурированной, многомерной записной книжки задающему формат «закрытого чтения» книги. Становится важной не история, а «пересказ»: «оказывается, это и есть язык».

Номадический текст оставляет за собой шлейф значений, в то время как природа остается индикатором времени и вечного движения:  «Ветер шумит листвой, а за бортом остаются чужие слова чужих языков из чужих книг и чужих литератур».

Степан Кузнецов

Collapse )Ян Выговский,
21 августа 2017
Литтл Маунтинмэн

ПЕРВЫЙ ЧЕРНОВИК ВСЕГДА ДЕРЬМО.

Кто это сказал? Ну уж конечно же не я. Хотя и без этого Хемингуэя знал, что так оно и есть.
Фокус в том, что зная эту формулу перемещения от дерьма к мастерству, мало кто осмеливается переписать свою книжку заново.
- Вот, - думает он сам себе, - пусть эта книжка останется как память, а напишу-ка я вторую (другую: там поменяется сюжет и всё-привсё) , которая будет явно лучше.
И снова наступает на те же грабли.
Потому что ты опять пишешь черновик, цена которому дерьмо.
И очень трудно выпрыгнуть из этого круга "черновик-дерьмо".
Дело тут в том, что надо не начинать другую книжку, а именно над дерьмовым черновиком и нужно работать.
Резво работать и рьяно редактировать. Можно в обратном порядке. А также вместо "резво" можно подставлять "трезво". То есть подключать голову.

В этом секрет успеха - в нещадном перфекционировании.
Модный поток сознания приносит успех только чрезвычайно талантливым писателям - тем, кто до того как писать поток сознания сначала научился свободной грамоте и способен засунуть себя в мясорубку, и там перемалывать свои слова в удобоваримый фарш - беспощадно.
И он - удачливый мастер потока сознания - никогда не признается в том, что он этот самый "поток сознания" - в кавычках заметьте - ПЕРЕПИСАЛ РАЗ НА ДЕСЯТЬ ЕСЛИ НЕ НА ВСЕ СТО.
Вот такие пирожки, господа графоманисты (любители повитать в облаках и нахаляву пивка откушать)!
Литтл Маунтинмэн

Запускаю Изборник перлов 1. MAX

"ИЗБОРНИК ПЕРЛОВ №1 (MAX)".
Не прошло и полгода с выпуска "Андерсен. 40-е" и "60 пилюль". Запускаю в серию пилотный номер толстого партворк-журнала под наискромнейшим брендом "ПОЛУЭКТОВ".
Формат А4. 200 страниц. Полноцвет.
Характер оформления: между книгой обыкновенной (скупой на графику, а то и совсем голой)  и  суровым, полуплакатным и малохудожественным, но всё-таки цветным журналом в стиле фрагмент-минимализм.
Макет верстался принципиально в дубоватой на изыски программе "Ворд". Это чтобы меня не растащило на современные постмодернистские экспрессии. Ибо журнал рассчитан на чтение его или людьми в возрасте, или молодыми людьми, интересующимся делами пожилых "негероев", обывателей, домоседов, винтильщиков гаек на конвейерах.
Номер наполнен четырьмя авторами полумемуаристами-полупрозаиками.
Особнячком среди них Василий Лыков - слаботочник-электрик из-под Читы, который частично "русобылино-мэйджикмэн".
Выпускаться изделие будет по схеме "печать по требованию".
Обложка будет существовать в двух вариантах - бумажная и твёрдая. Покупатель сможет заказать как печать цветную, так и бюджетную чёрно-белую.
В данном номере представляю "народных писателей" Олега Долгова, Сергея Елисеева, Василия Лыкова, Петра Полынина.
Это у меня не бизнес, если кто-то вдруг заподозрит неладное. Мой роялти с одного экземпляра ровно ОДИН РУБЛЬ. Это чистейший альтруизм, господа-товарищи!






Литтл Маунтинмэн

НУ ОЧЕНЬ ВКУСНО! ПАВЕЛ СЕЛУКОВ. ПЕРМЬ.

НУ ОЧЕНЬ ВКУСНО! ПАВЕЛ СЕЛУКОВ. ПЕРМЬ. Удачна и обложка (это сборник рассказов, которых у него сотни... бриллианты такие): на ней фрагмент из картины ПАВЛА Филонова - если кто знает Павла Филонова. Ну НЭП там, апослясеребряный век... вспомнили историю искусства? Там Павел, и тут Павел. Всё сходится, и манера подходяща! Картинка, правда, в натуре гораздо голубее и чётче, но то происки дьявол-дизайнера, и его понять можно: всё-таки Селуков - парень розовый, до красноты. То бишь наша кровь. Частично советская, а дальше посмотрим.
Не из книжки, но таки нарыл, и демонстрирую пару фрагментов:

1. Из рассказа "Степан":
Collapse )


2.
Из рассказа... то есть полностью: "В автобусе". Бить на строчки, абзацы - не стал: лень (так достали уже эти "редакторы!" Что ни сайт, то редактируй как в первый день творенья!):
Collapse )


Правда, хороши штучки? Вот и я говорю...    А, блин, забыл! Ссылочку то! Вот, чтите и наслаждайтесь: https://www.proza.ru/avtor/joseff

Ну и свежачком октябрьским сего года: выйдет в АСТе в секции РЕШ (редакция Елены Шубиной):
Литтл Маунтинмэн

Арина ОБУХ

Арина ОБУХ:

Сначала слов не было, но были краски

Любопытно наблюдать за появлением новых имен в литературе. Обычно помогают заметить их премии (в том числе премии для молодых писателей - почивший «Дебют» и недавно созданный «Лицей»). Но тут особый случай.
Арина Обух по образованию художник. Девушке 24 года. Ее первая книга «Выгуливание молодого вина» вышла, когда ей было 20 лет и она была студенткой Художественно-промышленной академии имени А.Л.Штиглица. И вот теперь ее новая книга «Муха имени Штиглица» напечатана в Редакции Елены Шубиной издательства «АСТ». О таком успехе можно только мечтать!
Как все это получилось? С чего начиналось? Об этом Арина Обух рассказала в эксклюзивном интервью «Учительской газете».
Олег Демидов
Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )


репост из: «Учительская газета», №41 от 8 октября 2019 года
Литтл Маунтинмэн

Кристина Вазовски - кто такая?

первоисточник тут.

Кристина Вазовски - кто такая?

     
Я бы и не интересовался ею, если бы на это не сподвиг недавно проанонсированый тонкий альтернативный журнал "НЕЗНАНИЕ".
  Поясняю. Ну, во-первых, это довольно раскрученная девушка. На фото это она в молодости. Сейчас весёлости поменьше.
  Не то чтобы она явный молодёжный лидер, гуру, ну, типа как Юрий вДудь, но но на неё охотно ссылаются и подростковые середнячки и начинающие стартаперы и стартаперши (не путать со старпёрами). И она довольно-таки активна и легка на подъём. Например, пару лет назад она затеяла снимать докуменальное кино про смерть в Гане. Назанимала денег на всё про всё, и поехала. Бюджет закончился быстро и пришлось залезать в бюджет постпродакшна. Как-то вывернулась. В общем, живчик тот ещё. Бесстрашия не занимать.
  Например, на её услуги (на первом стартаповом этапе и со взаимной пользой - поиск будущих соавторов посткастов, которые ведёт Кристина - помимо основной работы в одном лондонском Арт-музее) полагаются три соредакторши (соредакторки - сами себя так называют) абсолютно наисвежайшего авангардно-альтернативного "тонкого литературного журнала" "Незнание". Поначалу это будет онлайн-журнал, а со второго номера предполагается ещё и печатный. Я даже догадываюсь на чьей платформе он будет издаваться. 
Активно анонсироваться журнал стал с середины сентября с.г. (2019-го).
   На первый онлайн-номер (без печатной версии) приёмка текстов уже закончилась.

 Не ясно будущее этого журнала. Лёгкий пессимизм выводится из того, что НЕМАЛО широко и ЯРКО разрекламированных новых литературных начинаний подобного типа канули в лету, не прожив и одного-двух-трёх лет.
Чтобы понять пиар-козырную девушку Вазовски, а также всвязи с этим определить направленность, окраску и шансы стартапа "НЕЗНАНИЕ", слушаем аудиотрек с участием Кристины.    Это тут: http://music.yandex.ru/album/6880216/track/51213431?play=1&from=serp_autoplay.
Из услышенного понимаем первое:
небогатой (и симпотной на трёшку-четвёрку девушке) Кристине, живущей в Лондоне, Россия нравится. Но абстрактно - сама сказала.
Вникнув в звуковой контент, попробуйте сами оценить степень молодёжно-интернационального цинизма этого гуру.
  Я не то чтобы вижу в любом англичанине, диссиденте, либерале хищную руку Запада, но данный вопрос сам собой возникает в воздухе как некоторое, почти непременное, следствие внезапного перекрашивания русского в англичанина.
  Всегда интересно определить: нет ли за спиной таких переобуваемых на ходу лиц (олигархов и воров, скрывающихся в Англии от правосудия, совсем не имею в виду), например, куратора, сценариста, режиссёра. Из МИ6, или из крикливых антирусских газет. Я про внезапные или мягкие успехи таких золушек из России, как Кристина Вазовски.
Меня интересует: так ли это или несколько по другому. А также не исключаю того, что это целиком и полностью независимое частное молодёжное начинание.
  Я вслушиваюсь: фальшив или естественнен смех и бодрая интонация девушек в аудиотреке. И улавливаю: да, фальшь присутствует, то откровенная, то искусно замаскированная.
  По делу ли используется обсценная лексика? И вижу: часто не по делу, без надобности, искусственно выдавленно из себя. Чтобы понравиться кому? Или чтобы круто=модно=авангардно=подворотно и андеграундно выглядеть?
  Много ли откровенного хайпа, троллинга, дичи, гуана в ответ на дерьмо, высыпанное  комментаторами, троллями?
  Обратите внимание, что вещание происходит на русском языке, то бишь всё-привсё рассчитано на русскую аудиторию.
  Обратите внимание на ГЛАДКОСТЬ (безошибочность, размытая но целенаправленность, некая ВЗРОСЛОСТЬ) происходящего в эфире.
  Всё это МЯГКАЯ ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ СИЛА! Важна полюсность этой силы: плюс или минус.
  Далее посмотрим лингвистику.
  Так, слово "говно" в речи прозвучало раз 20.
  "Хрень" как эпитет слабоватый - раз 10.
  "Мне похуй" - раза 3 (это крепко, с этим нужно поосторожней).
"блядь" - 5-10. Количеством "блядей" в речи русской англичанки марки БМЖ, конечно, отличается от их плотности в речи русскоподворотных гопников (не исключая девочек) в меньшую сторону. Но не исчезло напрочь. Видно, не очень-то оно соотносится с их полом, провоцируя слушателей на ассоциации нежелательного вида: "Нет, мы не эти самые существа, потому из лексики по возможности выкинем".
  В целом девочек с обилием умных слов и англоязычных терминов то и дело относит к помойно-бомжовому фольклору. Их русский подростковый опыт силён, маловытравливаем, пахуч и заманчив.
  Приобретённый сленг, въевшийся в мозги параллельно с портвейном 777 и разбавленным шампанским, даёт о себе знать и в Англии!
  Кроме того, он как приманка для русской подворотни. Глядишь, обновлённая неоангличанами концепция русского обсценного фольклора повлияет на становление новых Шукшиных и Распутиных из российской глубинки.
  Вы верите в такое?
Литтл Маунтинмэн

ТРОЛЛИКБЕЗ. Фр.2

интернет-тролль.jpg
(это продолжение. Начало ТУТ)

Фр.2
Поняли расклад, да?
А в тактику врубились?
Не поняли? Ну вы, блин, даёте. Я о вас при записи лучше думал.
Ну ладно, не обижайтесь. Продолжим урок.
Например, можно зацепить Россию. Её удобно зацеплять, потому что святого в ней много. Хотя бы вот можете напасть на георгиевские ленточки, или  на бессмертный полк, или на армию, или на систему образования… Во, опять под руку эти экзамены… значит так и сделаем. Нападём на экзамены. Чисто для примера. Как бы демо-версия того, как надо поступать.
Кстати! Во! К экзаменам в России наработаны защитно-патриотические демо-версии. Так что наши алгоритмы похожи, и я надеюсь, что коротенькая инструкция на эту тему получится у нас показательной и «что надо».
Вы спрашиваете «чем таким знаменита эта грёбаная Россия», что её нужно непременно троллить? Может, типа, безопасней потроллить какую-нибудь Монаку, она вроде поменьше?
Понимаю-понимаю. Мол: а не прилетит ли из этой России… мы уж про Буревестники не говорим, вы же знаете: ну не будут они на одного чела Буревестника тратить... И как на Скрипалей напускать не будут. И вы не Березовские. На таких как мы с вами галстуков не напасёшься. Зачем им мараться, ну? Извините, не хотел… Просто проглотят. Как миленькие. Даже и не огрызнутся порой... А кому надо - лопухи-то, они как раз и прочтут. А нам того и надо. Понимэ, да?
- А если они надуются, шеф какой-нибудь ихний, или баба какая дурная... и напустят что-нибудь вроде гражданского, или, не дай бог, уголовного, к примеру, «Иска за оскорбление нации»?
- Вы что, смеётесь? Нахрен вам Монако? Какая от Монаки вам прибыль? И значимости вам никакой: чем меньше территория, тем меньше эффект вашей деятельности. Берите масштабом, друзья! Ну а в плане безопасности… ну включите мозги что ли!
Во-первых не подписывайтесь своим именем, а придумайте псевдоним и ник, если сайт требует. Любой! С потолка. Ну вот такой – само собой вылетел: ник «s_potolka». Чтобы в нике что-нибудь русское звучало. Тогда они сразу поймут, что человек свой, а не цэрэушный агент, и доверия больше будет, ибо читатель, а он лопух, будет знать, что вы страну эту знаете изнутри, как свой… ну туалет, например, и напраслины возводить не будете. 
Хороший же ник s_potolka? Ну и вот, я и говорю. Дарю его вам. У меня таких тыща с тележкой.
Во-вторых. Что оттуда, с Раши то бишь, может прилететь? Да это самая, называемая супостатской, а на самом деле самая что ни на есть «как бы демократическая»… ну распиз…кая в переводе, ну понимаете, да? Добрая то есть. Прощает всё! Свободы слова в ней – мама не горюй. Это, господа хорошие… это самое лучшее место в мире, где предстоит тренироваться нам с вами. Это поначалу. А потом и тролльничать там будете. Баллы, так сказать, собирать. Как с куста. А потом бабло. Опасности – ноль!
Для начала нужно, чтобы вас в ЦРУ заметили. А потом они сами вам предложат. Ну вы знаете что.
Не знаете? Ну ладно, этот вопрос мы оставим для другой лекции, а пока поверьте на слово.
Опыт? У меня? Ну положим, есть некоторый.
Почему Россия как Зимбабве?
Ну… её, Россию эту, просто сравнивают с Зимбабве, а то и с Буркина-Фасо. Сравнение это корректно. Ну, для данного жанра корректно. Не я это придумал.  Не вам критиковать. Обращайтесь к Соросу.
Это было предисловием. А теперь к уроку. Покажу на собственном примере.
------------------
продолжение следует
Литтл Маунтинмэн

ТРОЛЛИКБЕЗ. фр.1



ДЕТЕЙ ОТОГНАТЬ! ЕСТЬ 18+

фр.1.

Как пишется хоррор?
А как психологический детектив?
А как нагадить целому государству? Понятно дело, что не в угоду Музе вашей… ну и моей, то есть не для искусства литературы, а чтобы получить несколько другое удовольствие. То есть удовольствия - во множественном числе. Услады своего рода. Садомазы. Синонимы такие.  На полную катушку… Нет, лучше так: «удовольствий полные штаны»…
(Так-так: входим в роль).
А впоследствии заработать бабла. Или неприятностей на свою шею. Тут уж как повезёт.
Нелегка жизнь профессиональных троллей – понимаете, да?
Для совсем новичков отвечаю:
Очень простое начало. Заходишь на литературный сайт (там где водится много филологов) и пишешь какую-нибудь хрень.
Нет, вы не мычите… ослами, блин. Послушайте калача тёртого.
Например, нападаешь на экзаменационную систему какой-нибудь не очень развитой страны, ну или что-нибудь подобное.
Да не ойкайте заранее… ясно, что для пользы дела надо предмет, так сказать, несколько подучить. Ну, чтобы на высоте… Понимаете да? Это непременная часть процесса. А как вы хотели… без труда саночек из пруда, так сказать, не выловишь... чтобы рыбку там… съесть и сесть. Ну и так далее.
Разобрались? Поняли намёк?
Тогда поехали дальше.
Главное напасть, а не похвалить. И такое бывает… по нечаянности. Ну если человек не понимает… цели.
То есть не «чёрно пропиарить» надо, а как бы нагадить. Не откровенно. По крупному, но тонко. Ибо не какашками – это пусть другие делают, а словами. Остроумно не обязательно, главное – много и с выкрутасами. Если сравнивать с какашками, то это как бы Вавилонскую башню соорудить... спиралью такой. Было дело? Ха-ха-ха. В детстве, да? Ну вот и нашли общий язык.
Причём напасть обидно, с лёгкими привываниями о собственной гениальности.
Ну чтобы предстать идиотом, с которым легко справиться тому оппоненту, который на тебя клюнул. Ну он – филолог хренов, испытуемый тобой - так думает, что легко. А ты и рад.
И ждёшь развития прекрасного спектакля, который и сочинять не надо – он раскручивается сам собой, и даже текст порой соскакивает со страниц готовеньким.
Чуть-чуть подрабатываешь его, сглаживаешь несостыковки… а дальше думаешь – куда послать твою свежую нетленку. Написанную по сути в сотворчестве с другими лицами. При этом они того не знают, что пишут с тобой юмористический хоррор, трамповидный хобботаж, мировую кляузу, журналистский фейк, другое по вкусу.
У разведчиков это называется «использовать человека втёмную». А сам ты в этот момент исполняешь роль двойного агента. То есть под видам заботливого о чём-нибудь патриота, а на самом деле наносишь урон: той – другой стороне: которую ты решил потроллить. И на том заработать.
Короче, нужно зацепить за что-нибудь, что в данной,  тролливаемой тобою стране считается почти святым, и слегка, или чуть больше – до степени «много» - покритиковать. А по сути нагадить им в душу. Главное соблюдать меру и вкус. Говорю, это не просто искусство, не обыкновенное, а специальное искусство такое. Это две разницы. Вы не думайте, что это просто. Для того и курсы. Потому и донаты прошу. Не для личной наживы, а чтобы культуру нашу (тролличью) развить.
Говорю же, что ты и вы, меня слушающие,  в тот момент, на некоторое время, ПА-ТРИ-О-ТЫ.
Искренне ненавидить не обязательно. То есть не нужно совсем. Это специскусство такое, а не психдом. Притворяйтесь артистично. Войдите в шкуру незаметно. Клещом. Сидите глубоко. Пусканите яду.

***

продолжение тут